Перепад по-бодрому

Двое торопились воскресным днём на площадь Пролетарской диктатуры. «Быстрей, – посмеивался мужчина в ушанке, – а то нам ничего не перепадёт от победы». «От кого? – спросила женщина с рыжим рюкзаком. – Я думала, от полиции». Вышло так, что даже от полиции ничего особо не перепало. «Забастовка избирателей»  пронеслась довольно спокойно. Хотя в целом бодро.

Статистика как всегда разнится по источникам. Минимальные цифры официально оглашает МВД: порядка 4–5 тысяч демонстрантов в 46 регионах России. Это немного. Даже если власти занижают вдвое-втрое. Но если учесть привходящие обстоятельства – ту же полицию и русскую зиму – для начала политического цикла сойдёт. Вопрос лишь в том, быть ли продолжению.

Прошлый год в России политически прошёл под знаком уличных акций Навального. Резкий выброс антикоррупционной протестной энергии в годовщину первых выборов Путина 26 марта. Эффектный ремейк в День России 12 июня. Снова бросок в день рождения Путина 7 октября. Количество протестующих исчислялось десятками тысяч. В автозаки и отделы набивались сотни людей, а 12 июня этот мрачноватый показатель превысил полторы тысячи.

Вчера были задержаны 350 человек. Больше всего в Уфе (66), Волгограде (65) и Чебоксарах (51). Москва и Петербург на этой шкале где-то в середине – соответственно, 16 и 19. Почти всех быстро освободили, многих даже без протоколов. Отпустили и Алексея Навального, которого брали жёстко, но скорее картинно. Но несколько человек в разных городах оставались в отделах ночью.

Обычная установка Навального – выходы в центре, никаких «выселок». В Москве у мэрии, в Питере у Смольного, далее так же везде. Крупные задержания стартовали в Кемерове (31). Начали с координатора местного штаба Ксении Пахомовой – её не поленились отследить в такси, которое остановили на ходу. В Москве полиция с утра выпиливала болгаркой дверь Фонда борьбы с коррупцией – «искали бомбу». В Петербурге забрали, но без протокола выпустили координатора Дениса Михайлова.

Попытки «обезглавить» движение не слишком эффективны. Вожаки появляются спонтанно. Определяется и направление, с учётом созданных препятствий. Перекрытие путей – как, например, вчера в Петербурге – срабатывает не всегда: демонстранты обогнули заслоны полицейской и уборочной техники несколькими колоннами и продвинулись до намеченной площади Восстания (тем временем крупные наряды Росгвардии концентрировались на Дворцовой). С полицейским сопровождением, но без серьёзных столкновений. Что очень важно – под национальным флагом России.

Полиция настаивала в основном на соблюдении правил дорожного движения, хотя и сообщала о том, что «шествие проходит с нарушениями», и это грозит доставлением в отделы внутренних дел. Демонстранты слушали, не отвлекаясь от своих содержательных бесед. Например: «А ты знаешь, в Америке всё то же самое. – Серьёзно? Тогда почему у них хорошо живут, а у нас плохо?»

В Москве одна из колонн добралась до правительственного здания на Краснопресненской. Полицейская нейтрализация Навального, опять-таки, мало что изменила. Креативно подошли к ситуации правоохранители Челябинска – там на разрешённую акцию целенаправленно не допускали школьников. Это, мол, мероприятие взрослых избирателей, а тебе ещё восемнадцати нет, вырастешь – узнаешь.

Эффектнее всего получилось в Екатеринбурге, где среди тысячи участников был мэр Евгений Ройзман. «Есть вещи, в которых участвовать нельзя. Есть вещи унизительные, противоестественные, каковыми сегодня являются эти выборы», – сказал он. Полиция держалась к митингу с доброжелательной симпатией. Задержаний в столице Урала не было, нарушений тоже. Хотя настрой и лозунги не отличались от общероссийских.

Повестка акций Навального обычно формулируется с некоторой расплывчатостью. При желании её можно подать как лояльную. Например, борьба с коррупцией (центральная тема в марте и июне 2017-го) – что тут можно возразить с государственной позиции? Ни один режим в мире не провозглашает курс на чиновное воровство и обездоливание трудящихся. Откровенность средневекового трубадура Бертрана де Борна («мужики, что злы и грубы, на дворянство точат зубы, только нищими мне любы») сейчас не в ходу. Тем более в России, с её многовековым опытом, уходящим далеко за Пугачёва и Разина (новгородского епископа Стефана за такие слова и дела парни холопа Васяты задушили на киевской дороге ещё в 1069 году). Тут Навальный играет безотбойной картой. Случай, когда нет никаких контрдоводов, кроме средневековых.

Несколько иначе было в октябре. Антикоррупционная тема уже плотно соседствовала с другой – сменяемостью власти. Если конкретнее, в РФ начиналось то, что называется «предвыборной кампанией 2018 года». Тут режим, обуянный царистским воображением, комплексов не имеет. Власть с полной откровенностью настаивает на своей незыблемости. Политические права игнорируются в духе некрасовского цензора: мол, «крестьяне – опасные дети» и «их грамоте рано учить». Ответом на протесты стало демонстративное блокирование президентской кандидатуры Навального.

Перед 28 января в оппозиционной общественности распространялось деланное недоумение – за что бороться-то? За допуск Навального к выборам? Или за недопуск к выборам Путина? Так оба вопроса вроде уже решены. Организаторы движения воздерживались от чётких ответов. «Забастовка избирателей», «бойкот», «мы не скот» – это явно эвфемизмы. Суть – противостояние режиму как таковому. В максимально смягчённой правовой форме, ибо ощущается ответственность за поддержавших людей. Но люди, откликающиеся на призывы Навального, настроены гораздо последовательнее – значит, радикальнее – чем он сам. Об этом говорят и лозунги-речёвки, и лица, ранее встречавшиеся на акциях ныне запрещённой «Артподготовки».

Можно считать вчерашнюю акцию удачной. Можно с этим не соглашаться. В любом случае никуда не деться от банального вопроса: что дальше? Прошли – и разошлись. Реакция властей, «итальянская забастовка полиции» – удачное выражение известного петербургского оппозиционера Александра Скобова – свидетельствуют: режим постепенно перестаёт воспринимать такие действия как серьёзную угрозу. Тем более перед выборами, когда силовые действия выглядит не очень-то приличными. Если угроза замечается, хотя бы виртуально, как на днях с петербургскими анархистами, жёсткость делается несравнимой. А впереди ещё послевыборное время, спрогнозированное как ужесточение по всем линиям.

Но об этом все предпочитают молчать. Скоро ведь весна. А весной об осени мало кто заботится. Тем более, пока всё относительно бодро. И правда, разворот ещё возможен. Но он требует усилий. От которых может перепасть.

Александр Колобродов, специально для «В кризис.ру»

Поделиться