Ангола: большие проблемы богатой страны

С сентября 2017 года Ангола возглавляется новым лидером. С учётом того, что смена первого лица произошла в этой южноафриканской стране впервые с 1979 году, данное событие представляется достаточно важным для новейшей истории этой страны. Конечно, никакой революции не произошло. После того как на парламентских выборах правящее с момента достижения независимости  Народное движение за освобождение Анголы (МПЛА), получив 61% голосов и комфортное большинство в 150 из 220 мандатов в Национальной ассамблее, согласно Конституции в президентскую должность вступил Жоау Лоуренсу ― преемник Жозе Эдуараду душ Сантуша (Зе Ду), находившегося у руля Анголы почти четыре десятилетия.

Нынешнему главе Анголы 64 года. Его отец боролся за независимость от Португалии, за что был приговорён при салазаровском режиме к заключению, а сам Жоау в 20-летнем возрасте примкнул к военной группировке МПЛА, находившегося в эпоху «холодной войны» под влиянием идей марксизма. Он принимал участие в гражданской войне, был политическим офицером МПЛА. Затем несколько лет проходил обучение в Высшей академии имени В. И. Ленина в Москве, а затем, вернувшись на родину,  стал губернатором восточноангольской провинции Мошико. В 1990-е его партийная карьера развивалась по восходящей, Лоуренсу занимал посты секретаря МПЛА, возглавлял парламентскую группу своей партии. Очевидно, что стареющий душ Сантуш явно готовил преемника, рекомендовав в 1998 году Лоуренсу на пост номер два в иерархии партии – Генерального секретаря партии. Последние два года до выдвижения его кандидатуры на вакантную президентскую должность после анонсированной отставки Зе Ду – Лоуренсу возглавлял статусное для Анголы министерство обороны.

Любопытно, что и с другой стороны лидеры современной парламентской оппозиции в Анголе, что называется, люди «из гражданской войны». Так, возглавляющий Национальный союз за полное освобождение Анголы (УНИТА) с 2003 году 72-летний Исайаш Самакува во второй половине 1970-х успел покомандовать разными региональными бригадами унитовцев, координировал их силы на Южном фронте, в 1990-е представлял партию в Западной Европе, ну а после гибели основателя партии легендарного Жонаса Савимби вернулся на родину и возглавил обескровленную партию, вставшую на парламентский путь борьбы. На последних выборах в 2017 году УНИТА получила 26,7% голосов и 51 депутатский мандат. Ну а третью по влиянию политическую силу в стране – Широкое соглашение за спасение Анголы – Избирательную коалицию также возглавляет бывший участник гражданской войны в рядах УНИТА, покинувший её в 2012 году после проигрыша в борьбе за председательский пост Абелем Шивукувуку.

Португальский политолог Роберту Сальвиш отмечает, что, вступив в должность главы государства, «Жоау Лоуренсу начал фактически выходить из-под тени Эдуардо душ Сантуша… Он сменил руководителей полиции, службы разведки и вооружённых сил, Центрального банка и главных государственных компаний, включая основное нефтяное общество SENANGOL… Он обозначил реализацию мер против коррупции, по открытости судебных процессов, под его воздействием приняли закон, направленный на репатриацию в Анголу  разворованных ранее капиталов».  Сам новый президент Анголы признаёт, что эти действия в значительной степени продиктованы «необходимостью принятия решительных мер по преодолению коррупции». Ведь ею пропитан весь государственный и партийный аппарат. На центральном уровне уже более сорока лет МПЛА правит фактически в одиночку и это обстоятельство отнюдь не работает на преодоление коррупции.

С другой стороны, новое правительство обязано учитывать негативные тенденции в мировой и национальной экономике. Ангола – 28-миллионаая страна, богатая природными ресурсами – алмазами, кварцем, мрамором, медной рудой. Но, как верно замечает французский экономист Пьер Ламба, «основа ангольской экономики и одновременно её проклятие – это «черное золото» или нефть.» Именно в «нефтянке» создаётся сейчас 45% валового внутреннего продукта (ВВП), нефтяной сектор обеспечивает государству 7/10 доходов. До 2014 года 98% экспорта из Анголы (ныне немногим меньше) составляла нефть.

Когда нефтяные цены были высоки, ангольская экономика шла  «наверх». В первом десятилетии века рост доходил, бывало, до 24% ВВП в год. Ну  а спад цен на нефть стимулировал новые вызовы для социальной и экономической сфер. Прекратился рост доходов населения (сейчас показатель ВВП на душу населения для Анголы составляет $2,5 тысячи в год). Твёрдый экономический рост сменился вначале стагнацией, а затем и спадом. В 2018 экономическое падение составило почти два процента. Заметно выросла инфляция. В прошлом десятилетии её почти не было,  вот теперь с каждым годом инфляционные процессы всё растут. Возможно, ситуацию к лучшему способен изменить полученный в прошлом году новый крупный кредит Международного валютного фонда, эксперты оценивают его более чем в €3,5 млрд.

К данному стоит добавить, что прежний президент душ Сантуш мог похвастаться достаточно дифференцированной внешнеполитической линией. Ангольская экономика постепенно с 1990-х подвергалась приватизации и открывалась западному капиталу. Британские, португальские, американские, канадские фирмы очень неплохо чувствуют себя в Луанде. У Анголы традиционно дружеские отношения с окружающими её странами южноафриканской зоны; МПЛА имеет братские отношения с правящими партиями в большинстве стран этого региона. Вместе с тем, Ангола активно участвует в Экономическом сообществе государств Центральной Африке, она принимает участие в Международном контроле за мир и безопасность в регионе Великих озёр, занимает важное место в Сообществе португалоязычных стран.

Ангола сохранила традиционно дружественные отношения с Россией, в нефтяной сфере, добыче драгоценных металлов и взаимодействии ВПК  ангольцы, как и в прошлом, могут рассчитывать на российских специалистов. Но всё-таки ключевым политическим и экономическим партнёром Луанды ныне выступает уже не Москва, а Пекин. КНР закупает 45% вывозимой из Анголы продукции, это касается прежде всего нефти. С другой стороны, Китай спонсирует различные крупные инфраструктурные проекты, как, например, запушенное в 2017 году строительство гидроэлектростанции в провинции Северная Кванза, оцениваемая экономистами в €4,5 млрд. Очевидно, что Пекин заинтересован в политической стабильности режима МПЛА в Анголе.

Роман Рудин, специально для «В кризис.ру»

Поделиться