«Надеемся только на крепость рук, на руки друга и вбитый крюк…»

Фонд «Общественное мнение» (ФОМ) – организация формально некоммерческая, но реально вполне себе державная. По крайней мере, огосударствленная. А значит, склонная задавать странные вопросы. Например: признаёте ли Вы наличие экономического кризиса в России? 65%, по данным ФОМ, отвечают: да. Всего 65%.

Год назад тому же ФОМу то же «да» ответили не две трети, а три четверти. Таким образом, на 10% увеличилось количество оптимистов. Причём даже не в плане надежд на будущее, а в оценках настоящего. Из чего можно заключать: кризис входит в плоть и кровь. Становится обыденностью, жизненным фоном. Его уже не воспринимают как напасть. Восприятие приближается к норме. Как десятилетиями считались нормой советские прилавки. Конечно, до такого тотального смирения ещё далеко. Но динамика ответов на вопрос о наличии кризиса, задаёт тенденцию.

Но социологи ФОМ детализировали тему. Они уточняли, в чём проявляется кризис – для тех, кто его признаёт. Чаще всего россияне, ещё не считающие экономическое обрушение за норму, говорят о росте цен и тарифов. Таких ответов оказалось 29%. Почти столько же – 26% – замечают прежде всего не повышение цен, а понижение заработков. С позиций рыночной экономики это, кстати, более адекватный акцент. Так или иначе, статистика отмечает: за январь–июль 2017 года уровень доходов понизился в среднем на 2,7% (при этом объёмы розничных продаж на 0,7% выросли.) С октября же 2014 года – когда начали сказываться хозяйственные последствия – кремлёвского служения мировой контрреволюции – реальные доходы граждан России упали на 20%.

12% опрошенных первой в ряду проблем ставят безработицу. Прежде именно она вызывала наибольший социальный страх. Но времена меняются, советские критерии отходят всё дальше в прошлое, да и опыт новорусского капитализма последней четверти века не способствовал такой иерархии опасностей. Лишь 5% опрошенных указали на спад производства. Такие отвлечённые понятия, как состояние промышленности и сельского хозяйства в целом, в массах непопулярны. К этому интересу россиян не приучали – в отличие от суровой  геополитической озабоченности Сирией, Донбассом или Гондурасом. С другой стороны, к беспокойству о собственном (не державном) кошельке и собственном же рабочем месте приучать никого и не надо.

Попытки экономить малопродуктивны – сокращать потребление некуда, если не считать приемлемыми африканские уровни. Прежде всего это касается пожилых людей, из которых, по данным академического исследования, уже 12% вынуждены ограничивать себя в еде, а более половины в одежде. Нормы питания, рекомендуемые Минздравом для соответствующих возрастов, поддерживаются не везде.

И это при том, что пенсии в РФ за первую половину 2017 года выросли на 5,9% по сравнению с первым полугодием 2016-го. В начале года была сделана разовая доплата в пять тысяч рублей. Но уже в феврале–апреле реальная «наполненность» пенсий была ниже, чем в 2016-м. Ведь растут не только номиналы выплат. Другие параметры возрастают быстрее. Так или иначе, эксперты французского банка Natixis отнесли российские пенсии к показателям «Третьего мира» – они ниже международного стандарта, сформулированного профильным подразделением ООН.

Люди ищут выход. Отмечается как широкая тенденция возврат к практике 1990-х – в сильный экономический фактор превращаются дачные огороды. В контексте натурального, а не товарного хозяйства. С того же рубежного 2014-го в полтора раза возросла доля россиян, плотно занятых выращиванием овощей, фруктов и ягод.

После ухода на пенсию продолжают работать минимум 25% женщин и почти 20% мужчин. Как правило, это люди, недавно вышедшие на пенсию, образованные и квалифицированные. Другие – но их гораздо меньше – занимаются индивидуальными промыслами – огородничество на продажу, извоз, развоз, ремонт. Лишь 0,5% сдают жилплощади.

Социологи ФОМ задали ещё один вопрос: что же впереди? 18% ожидают, что станет хуже. 8%, напротив, ждут улучшений, а 2% и вовсе победоносного выхода из кризиса. Но больше всего – 28% – вообще не предполагают перемен. Возрождается старосоветская максима: «Лучшая новость – отсутствие новостей». На этом строятся надежды. Ведь недавний опрос ВЦИОМ показал: более 40% россиян не имеют оснований ждать от кого-либо материальной помощи.

А вот дальше начинается главное, довольно неожиданное и по-настоящему обнадёживающее. Всё-таки большинство людей рассчитывают на помощь. Но от кого?

Каждый сотый полагает, что ему поможет церковь или благотворительный фонд. Характерный итог многолетней пропаганды РПЦ не требует комментариев. Удивительно лишь, что на церковь надежд высказывается меньше, чем на светские власти. Один россиянин из двадцати пяти ждёт в трудную минуту помощи от государства. Таким образом, в государство, церковь и казённую благотворительность верят аж 5% населения России. Заметим, что в данном случае опрос проводил ВЦИОМ – государственная структура.

Зато 28% уверены, что в тяжёлой ситуации помощь придёт от родных и друзей. Это убеждённость характерна для всех социальных групп. Естественно, чаще всего – 35% – для членов больших семей, проживающих в одном домохозяйстве. «Обращение к окружению, как и особенности проживания (несколько поколений под одной крышей), заданы культурой и ценностью коллективизма, а также относительно низкими душевыми доходами», – резюмирует тематический доклад Высшей школы экономики. Это обычно представители социальных низов. Надежды на круг друзей или даже просто знакомых чаще возлагают люди интеллигентные, с высшим образованием (в этой среде таких почти каждый третий).

Немногим менее – 26% – и вовсе намерены бороться с трудностями за счёт собственных резервов. Тут, понятное дело, на первом месте те, кто побогаче. Из жителей Москвы и Санкт-Петербурга – 34%, среди высококвалифицированных работников всех сфер и кластеров – 35%, а среди граждан, недавно приобретавших недвижимость – все 40%.

Таким образом, мы видим: в российском социальном сознании чётко превалируют корпоративистские и либеральные настроения. Ведь подлинная цена всему проверяется в трудный час. Когда доходит до дела, люди рассчитывают на себя, брата и друга. (Или не рассчитывают ни на что – симптом тяжёлой социальной травмы.) Но никак не на чиновника. И уж тем более не идеолога, хоть государева, хоть церковного. Лошадиные дозы зомбирующей любви к начальству и агитпропу закачивались впустую.

Виктор Фролинский, специально для «В кризис.ру»

Поделиться