Намечается убийство

Сегодня директор Государственного Русского музея Владимир Гусев пообещал застрелиться. Не прямо сейчас. А в том случае, если не получит финансирование на расформирование музейной коллекции. Мероприятие это в официальной терминологии называется переездом, но суть от этого меняется мало.

Вообще этот переезд, затеянный в связи с грядущей перестройкой главного здания музея — Михайловского дворца — все заинтересованные лица так или иначе связывают с насилием и смертью. Почти сотня сотрудников Гусева называют грядущее переселение и перестройку «преступлением перед русской культурой». По мнению питерского культуролога Михаила Золотоносова, действия директора ГРМ сродни убийству. Музея, разумеется. То есть в любом случае — получит ГРМ деньги на переезд или нет, кто-то непременно погибнет.

Хотя, в общем-то, исход уже предрешён. На стороне Гусева — Всемирный банк, Минкульт РФ и лично Владимир Мединский. Слившиеся в едином порыве превратить крупнейший в мире музей русского искусства в нечто модерновое и безликое. На стороне музея — лишь некоторые его сотрудники, градозащитники и горожане. Которые, увы, даже между собой не могут решить, как спасать от…

Да, вот в этом и кроется главный вопрос, что, собственно планируется проделать с музеем?

На первый взгляд всё выглядит более чем гуманно. Чтобы облегчить людям с ограниченными возможностями посещение музея и осмотр его экспонатов, Всемирный банк готов выделить $20 млн. Администрация ГРМ со своей стороны готова всеми силами способствовать этому замечательному начинанию. В частности, разработать проект реконструкции и к назначенному времени освободить помещения для проведения работ. Даже за свой счёт отремонтировать какие-то помещения. Минкульт РФ готов профинансировать переезд, а может быть, частично и ремонт. Вроде бы всё очень логично, правильно и абсолютно в русле мирового музейного мейнстрима. Возражать-то неловко.

Однако возражающие нашлись. Причём ещё два года назад, когда проект только начинался. Совет по культурному наследию Петербурга  на своём выездном заседании прямо-таки разнёс предложенный заместителем директора музея Владимиром Баженовым проект. Предусматривающий перекрытие двух внутренних дворов дворца — Церковного и Сервизного — стеклянными колпаками, строительство в них лифтов, подъёмников, пандусов, конференц-зала, зон отдыха, туалетов и прочих мест для приятного времяпрепровождения. Для создания этих удобств необходимо, полагали создатели плана, вдавить дополнительные опоры, вбить в стены балки, перебить дверные проёмы, в общем, основательно поработать кувалдой. Дворец, выдержит, уверял Баженов. А в результате посещаемость музея вырастет на 100 человек в день.

Однако участники совещания усомнились в целесообразности вбивания-вдавливания. Равно как и в том, что это вообще допустимо. Кто-то назвал проект незрелым, кто-то — некорректным, а кто-то просто незаконным. На этом первое обсуждение и завершилось.

Но не прошло и полгода, как ГРМ предложил новый проект. Всё то же самое, но без конференц-зала, туалетов и вбивания балок. Да ещё и двумя очередями — сначала в Сервизном дворе, а уж потом… как получится. Проект был принят на ура. По словам депутата и градозащитника с солидным стажем Алексея Ковалёва, он стал «образцом для приспособления объектов под современное использование». А как же закон № 73-ФЗ от 25.06.2002 «Об объектах культурного наследия», запрещающий любые переделки? Ну, так он что дышло. Вчера был актуален, сегодня уже не очень.

Одним словом, в нынешнем марте Главгосэкспертиза одобрила проект реконструкции дворов ГРМ. Заказчик российских проектов Всемирного банка — Фонд инвестиционных и строительных проектов — объявил тендер на выбор генподрядчика. Победитель будет назван после 7 августа. Определён срок начала работ (и выделение денег). Это произойдёт 1 декабря нынешнего года. А месяцем раньше сотрудники должны очистить помещения. Вместе с экспонатами. Если, конечно, хотят получить деньги на реконструкцию.

Но сотрудники как раз не хотят! Не то, чтобы они против прогресса или создания подходящих условий для посетителей-инвалидов. Но всё это — и лифты, и пандусы — уже есть. Их надо лишь слегка модернизировать. Что не требует ни переезда музейных коллекций, ни закрытия экспозиций, ни больших материальных затрат. Но есть то, что действительно требует срочного ремонта и больших средств. Об этом 96 сотрудников музея написали своему директору.

«Вероятно, ни в одном, даже провинциальном музее в настоящее время нет таких условий хранения древнейших экспонатов и картинных рам, как в Русском музее. В антисанитарных условиях находятся и рабочие помещения Отдела древнерусского искусства, стены и потолки которых покрыты толстым слоем вековой грязи… Иконы основного фонда в настоящее время имеют 10 (десять!) мест хранения, что совершенно недопустимо со всех точек зрения. Помещение основного фонда не реставрировалось 72 года, имеет протечки. Древнейшие иконы стоят на стеллажах, сколоченных в 1946 г. из эвакуационных ящиков».

И так далее. Будто адресат сам этого не знает. Будто, руководя музеем уже три десятилетия, ни разу не посещал хранилища и рабочие помещения.

Впрочем, кто знает. Директор ГРМ давно и основательно занимается исключительно мегапроектами. Вроде реконструкции Летнего сада, например. Кто из петербуржцев без слёз проходит сегодня мимо этого жуткого места? Или Летнего дворца Петра I. Реставрировали ещё дольше, чем сад. На открытии дворца присутствовал министр культуры и произнёс очень культурную и патетическую речь. «Нам удалось практически вчетверо снизить смету на реставрацию дворца. Сейчас вы увидите результат!» Некоторые увидевшие говорят, что наружные стены, возможно, частично сохранились…

Аккурат сегодня директор Гусев презентовал новый проект. Реставрации Михайловского замка. Будет там и театр времён Павла I, и тронный зал, и галерея Арабесок, и плафоны, и росписи, и майолика, и покои обер-фрейлины Протасовой и много чего ещё. С министром культуры, особенно подчеркнул Гусев, уже есть договорённость о финансировании. А пока — обшарпанные стены, выщербленный паркет, копоть, сажа, пыль. Лишь недавно отсюда выехала Центральная военно-морская библиотека, работавшая здесь больше шестидесяти лет. Теперь сюда на время реконструкции Михайловского дворца планируется перевезти научную библиотеку музея. Ну, может, не прямо под осыпающуюся штукатурку. Но в те же помещения, где хранятся подлинные мраморные статуи из Летнего сада (нынешние-то шедевры отлиты из полимерных смол и крошки).

Другие экспонаты Русского музея будут распиханы, куда придётся. Что-то отправится в корпус Бенуа, что-то в Мраморный дворец, что-то просто распихают по ящикам. По уверениям Гусева, всего «6 залов из 39 будут закрыты временно, два из них частично» и «ещё есть время» на сборы. Однако специалисты музея говорят иное. Будет практически полностью закрыт флигель Росси, залы Сурикова и Репина, через которые посетители из главного здания попадают в корпус Бенуа. Оставшиеся залы пересекут выгородками. «На данный момент в музее нет подходящих для переезда помещений, отвечающих всем условиям хранения экспонатов и библиотечных фондов. При этом об установке в помещениях, выделяемых для временного хранения музейных предметов, автоматической системы пожаротушения (как того требуют современные нормы) речь вообще не идёт». Да и времени на нормальный переезд требуется не меньше семи месяцев. И всё — ради стеклянного колпака.

«Никакой авантюры нет. Это проблемы роста во многом. Аврала, ущерба и гибели экспонатов не будет», — уверяет Гусев.

В 2012 году, озирая обновлённый Летний сад, Михаил Золотоносов писал: «Русский музей управляет ещё и Михайловским садом, а там и огороды были, и дворцовые постройки, и даже гоньба оленей». Ах, знал бы тогда Михаил Нафталиевич, каким пророком окажется.

Впрочем, о том, что происходит в ГРМ, он предупреждал давно. Теперь предлагает обращаться в прокуратуру. А толку? Ровно столько же, сколько сам нашёл в обращении Бориса Вишневского к министру культуры. «Какой было смысл обращаться к невменяемому министру культуры, который является бенефициаром всего этого проекта уничтожения? И куда обращаться, если нарушаются федеральные законы и усматриваются признаки, описанные в статьях УК?» А в прокуратуру какой?

А путь-то есть. Вполне знакомый, проторенный. От «Англетера» начавшийся.  И не так давно, в 1987. Просто не стоило тогда с него сходить.

Анна Мышкина, «В кризис.ру»

Поделиться