Пханмунджом, Пхеньян и Сирт

Президент США всё же собирается встретиться с верховным вождём КНДР. Угроза Дональда Трампа не явиться в Сингапур впечатлила Ким Чен Ына. Как оказалось, обычная для северокорейского агитпропа агрессивная риторика может обернуться серьёзным обломом. К новому витку конфронтации Пхеньян явно не был готов. «А я чо? Я ничо», – так передавала северокорейскую реакцию циничная российская пресса. Успех переговоров не очевиден, но кое-что уже налицо. Прежде всего – уничтожение ядерного полигона КНДР. Если исходить из того, что оно действительно произведено.

Безоговорочно поддерживают все мирные инициативы власти Южной Кореи. Либеральный президент Мун Чжэ Ин избирался именно под такой программой. Объятия с северокорейским вождём, милостивый перевод Ким Чен Ыном пхеньянского времени на сеульское – это как бы иллюстрации дипломатических побед «солнечного тепла». В котором символика и риторика, пожалуй, важнее реальных договорённостей.

Межкорейский диалог активно продолжается и ещё активнее пиарится. Контакты Мун Чжэ Ина с Ким Чен Ыном сравниваются чуть ли не с падением Берлинской стены. Энтузиазм комментаторов, наверное, можно понять. Но не следует забывать о главном: Берлинская стена пала вместе с режимом СЕПГ, а не милостивым повелением Эриха Хонеккера. В нынешнем случае, если уж сравнивать корейскую историю с германской, ближе другой аналог. Не 1989 год, а 1970-е – когда социал-демократические правительства ФРГ заискивали перед правителями ГДР, тайно выкупая у Штази арестованных диссидентов.

Но вернёмся в современность. В минувшие выходные прошёл четвертый межкорейский саммит. Что характерно, в пограничной демилитаризованной зоне, на переговорном пункте Пханмунджом. Снова символизм – эти названия десятилетиями ассоциировались с разделением Кореи. А теперь, значит, должны звучать набатом скорого единения. Надо только заметить, что особой шумихи на этот раз поднято не было. Вероятно, потому, что обсуждались действительно серьёзные вопросы. По мнению ряда экспертов, Ким просил Муна повлиять на Трампа. На правах союзника склонить его к «исторической встрече». Но не факт, что Вашингтон прислушался именно к Сеулу. Скорее Трамп, как опытный переговорщик, просчитал именно такие последствия своих заявлений. И теперь возвращается на контакт в усиленной позиции.

На Петербургском международном экономическом форуме президент Путин не обошел вниманием проблемы отношений с Ираном и Северной Кореей. Он говорил о необходимости наладить устойчивые контакты с США по данным темам, называл агрессивной позицию Вашингтона. Известно, что в отношении режимов, подобных хомейнистскому или чучхеистскому, Кремль традиционно дружелюбен, миролюбив и снисходителен. Но в нынешней ситуации дипломатия РФ явно отодвинута. Не похоже, чтобы Пхеньян оглядывался на Москву так же, как на Пекин.

После нескольких ракетных и ядерных испытаний государство чучхе вышла в топовую повестку дня. Иранцы только угрожали возобновить обогащение урана, а северокорейцы уже вовсю взрывали. В сентябре 2017 года КНДР анонсировала испытание водородной бомбы. Наступательная стратегия Ким Чен Ына казалась эффективной: шантажировать «империалистических агрессоров» ядерным кризисом под прикрытием товарища Си Цзиньпина. Но Дональд Трамп – не Барак Обама и даже не Билл Клинтон. Его стиль военного давления и полуматерной ругани в Твитере адекватен данному визави и потому более убедителен.

Похоже, в Пхеньяне осознали, чем это может закончиться для северокорейской партийной элиты. И решили пойти другим путём. Трамп – это слон в посудной лавке, зато добродушный – как бы намекают российские (и не только) либеральные СМИ. В этом есть доля правды. Встреча «двух великих лидеров» рискует превратиться в настоящее голливудское шоу.

«Наша команда из Соединённых Штатов прибыла в Северную Корею для подготовки к саммиту между Ким Чен Ыном и мной. Я искренне верю, что Северная Корея обладает блестящим потенциалом и станет однажды великой экономической и финансовой нацией. Ким Чен Ын согласен в этом со мной. Так и будет!» — такой пост разместил Трамп не без свойственного ему сарказма. О «реальном прогрессе» на предварительных переговорах сообщил и госсекретарь США Майк Помпео. Который в глухой пхеньянской тишине общался с Ким Чен Ыном в должности директора ЦРУ. Восемь с половиной недель назад.

Так или иначе, Ким Чен Ын вынужден дать задний ход и вести переговоры. Или делать вид, что их ведёт. И даже совершать какие-то предметные шаги. Ликвидировать полигон. Демонтировать пропагандистские громкоговорители на границе с Южной Кореей. Что, впрочем, сделали и по ту сторону границы.

Кошмары «ливийского сценария», память о Каддафи и его гибели в Сирте явно одолевают северокорейских маршалов и партбоссов. И это не зря. Ошибка в ином: Ким Чен Ын и его окружение переоценивают внешний фактор. Они полагают, что уберечься от революционных потрясений можно, если как следует попросить об этом американского президента. Или затянуть бесконечные «переговоры об объединении двух Корей». Похожие на ремонт квартиры – в том смысле, что закончить нельзя, можно только прекратить.

Напомним, что разделение Кореи – следствие войны 1950–1953 годов. Начатой КНДР против Республики Корея и законченной США против КНР. Соглашение о перемирии было подписано в июле 1953 года. С тех пор Север и Юг Кореи разделены военно-демаркационной линией, и жизнь в обеих частях прежде единой страны идёт как на разных планетах. В июле 1972 года стороны подписали Совместное заявление о принципах объединения: самостоятельно, без вмешательства внешних сил, дипломатическим путем, исходя из принципа «великой национальной консолидации». Видимого результата, разумеется, нет. Ибо – что требуется для такого объединения, показал германский пример.

Возможно, что теперь будет осуществлено нечто подобное договорённостям 1972-го (с демонстративной поддержкой Трампа и примкнувших к нему Си Цзиньпина и Путина). Но реально обе стороны ищут способ «остаться при своих», не менять политического формата. О какой конфедерации может идти речь? КНДР будет оставаться тотально закрытой, пока не сменится лидер, а главное, вся социально-политическая система. Пхеньян старается избежать американского военного удара. Сейчас не начало 1950-х – понятно, что ни Китай, ни Россия не окажут прямой военной помощи. КНДР находится под жёсткими экономическими санкциями, и партийно-государственное руководство заинтересовано в хоть какой-то передышке. Между тем, американские удары в Сирии, даже весьма ограниченные, стали серьёзным предупреждением. И не «последним китайским».

Юрий Сосинский-Семихат, специально для «В кризис.ру»

Поделиться