По второму кругу

Георгий Полтавченко покинул свой губернаторский пост. Ради того, чтобы «работать на благо отечества» на ином поприще. Президент посчитал, что наибольшую пользу офицер КГБ СССР и генерал налоговой полиции РФ сможет принести в судостроении. Экс-губернатор возглавит Объединённую судостроительную корпорацию. А город возьмёт в свои руки «до выборов» в будущем сентябре полномочный представитель президента в СЗФО и по совместительству председатель Совета — тоже при президенте — по делам казачества Александр Беглов.

Личность эта на берегах Невы не новая. Беглов, что называется, вернулся на круги своя — полтора десятка лет назад он точно так же исполнял обязанности губернатора Петербурга. «До выборов». Между заблаговременной отставкой Владимира Яковлева и триумфальным избранием Валентины Матвиенко. Можно сказать, послужил этаким мостиком между двумя историческими эпохами — ельцинской и путинской.

Понятное дело, тогда петербуржцы не очень-то его заприметили. И то сказать. Губернаторство Яковлева (1996–2003 годы) пришлось аккурат на девяностые и самое начало нулевых. Иссякли иллюзии собчаковского мэрства, но продолжалось романтичное время – свободы и инициативы, энтузиазма и криминала. Предположим, личная заслуга Яковлева во всём этом не была определяющей. Но Петербург символизирует те «девяностые» как мало какой другой российский город. символизирует. Даже сейчас. Или особенно сейчас. Когда саму память тех времён пытаются загнать в подполье – хотя бы «процессом ночного губернатора». Чтоб думать забыли отвечать за себя и больше трёх собираться.

Валентина Матвиенко, пришедшая Яковлеву на смену (2003–2011 годы), была деятелем иной, старокомсомольской закалки. С самого начала она воспринималось как кремлёвская наместница без городских корней (кроме выходцев из ОК ВЛКСМ и Красногвардейского РК КПСС). Ещё далеко было до нынешнего Совета Федерации, стабилизма и замшелости, полицейщины и духовных скреп. Но в полный рост накатывала экспансия в Петербург центрального чиновничества и федеральных компаний. Не говоря о «нацпроекте «Заборостроение» – синие заборы вокруг котлованов под строения «стиля «стаканизм» заполонили Северную столицу. Тогда же начались уличные разгоны протестных демонстраций. Что было ещё сильно внове.

Неудивительно, что на фоне такого предшественника и такой преемницы тихий руководитель губернской канцелярии, скромный секретарь политсовета регионального отделения не самой популярной партии «Единая Россия» особого интереса не вызвал. И ничем примечательным в 2003 году не запомнился. Бегловская интермедия была сугубо ритуальным периодом. Тем более она подзабылась за семилетку губернаторства Полтавченко с его особой стилистикой, административной закрытостью, таинственными слухами о православно-чекистских кланах в администрации (без заметных актуальных проявлений), закулисными строительными торгами, внезапными проектными всплесками типа «Зенит-Арены».

Александр Беглов тем временем служил в президентской администрации, был президентским полпредом в Центральном и Северо-Западном федеральных округах. Но куда бы не бросала чиновная карьера, жить он старался по большей части в Питере. А члены его семейства и вовсе не покидали родных пределов. До последнего времени супруга возглавляла в Смольном комитет по делам записи актов гражданского состояния, зять — спорткомитет, дочери занимали посты в комитете по культуре, прокуратуре и суде. Сам Беглов тоже о Петербурге не забывал. То вместе со Светланой Медведевой возрождал Морской собор в Кронштадте, то там же создавал парк «Патриот».

Даже, когда был представителем президента в Центральном федеральном округе. Не дальний свет, конечно, но всё же… Тем более, что именно там, в полпредстве ЦФО – сменив, кстати, на этом посту Георгия Полтавченко – он всерьёз занялся возрождением казачества. Председателем Совета по делам казачества Беглов стал ещё в 2009 году. Должность эта считалась, если не совсем декоративной, то уж точно не слишком значительной. Однако так думали люди недальновидные. Иное дело Беглов. К этому президентскому поручению он подошёл с душой и огоньком. За несколько лет казачья вольница превратилась во вполне организованное прокремлёвское движение. В начале нынешнего года Беглов смог наблюдать плоды своих деяний: в Москве, в храме Христа Спасителя прошёл так называемый Большой казачий круг. Объединивший все разрозненные казачьи подразделения в единую структуру. А собрались там более полутора тысяч казаков из 80 регионов РФ — представители войсковых казачьих сообществ, члены Казачьей партии, делегаты молодежных казачьих объединений, а также представители РПЦ, эти казачьи группировки окормляющие.  Приветствие собравшимся прислал президент, благословил патриарх.

Объединённым казачьим силам был придан официальный статус, определены их обязанности и права. Из главных задач — «обеспечение взаимодействия федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления с казачьими обществами и общественными объединениями казачества». Результат хорошо известен: 5 мая нынешнего года вся страна наблюдала, как верные правительству казаки разгоняли мирный гражданский митинг. Посреди столицы. Нагайками. Возмутилась даже полиция. Впрочем, это скорее от зависти — им-то такой беспредел пока не разрешается. Потом, говорят, этих казаков свои же и высекли. Но не известно наверняка, за что именно. За то, что били, или за то, что мало били.

Чего-то более выдающегося, неторопливо продвигаясь по карьерной лестнице, Беглов не совершил. Однако слухи, будто он может претендовать на губернаторство вспыхивали в Питере регулярно. Сначала в 2011-м, когда Валентина Ивановна переместилась в Совет Федерации. Потом в 2017-м, когда близилось очередное избрание Путина.

Тихий, и в общем-то, безвредный Полтавченко не то, чтобы совсем не контролировал протестную ситуацию в Северной столице. Но явно не усердствовал в этом направлении. Не была толком организована передача Исаакиевского собора РПЦ, получился только лишний скандал. Объясняться с общественностью пришлось самому Путину. А собор до сих пор не пойми в чьём ведении. Но это было только начало. Беспрецедентный размах обретали во второй столице акции Алексея Навального – с первой 26 марта 2017 года до последней на данный момент 9 сентября года нынешнего.

Беспрецедентны они и по количеству задержанных, и по жести задержаний. Но с каждым разом возрастает и сила сопротивления. Кадры избиений, сотни штрафов, профилактические беседы в школах, колледжах и вузах только подливают масла в огонь питерского протеста. А ведь президент только что подписал закон о пенсионной «реформе». Повышается НДС, на очереди тарифы ЖКХ. Да много чего ещё впереди. И каждый раз будут выходить? Может, ещё и родителей приведут? Этак недолго дождаться превращения малой родины «нацлидера» в колыбель ещё одной революции.

Ясно, что доброго «дядю Жору» (который чуть было не разрешил митинг 9 сентября) надо подальше от греха убирать. Хоть в ОСК. И ставить на его место другого человека. Пусть не самого яркого — Полтавченко тоже, в отличие от предшественников, ничем не блистал. Путь не самого жестокого — уж на что свиреп Меняйло, но из Севастополя его выжили, а Питер — не Крым. Пусть не самого-самого — сам-то не может разорваться между Кремлём и Смольным. Лучше всего — совсем безликого, но искренне преданного профессии. Как Беглов. Который на примере казачества доказал свою полезность. Хотя бы временно, на год, «до выборов». А там — может, сам справится, может, кто-то ещё подыщется. А может выборы сами собой отменятся.

Акулина Несияльская, специально для «В кризис.ру»

Поделиться