Португальцы вспомнили антикоммунистического боевика в годовщину его гибели

Португалия отметила своеобразный юбилей. 35 лет назад, 21 августа 1979 года, был убит Жоаким Феррейра Торреш – крупный бизнесмен, сильный политик, жёсткий мафиози и жестокий боевик. Далеко не всегда этого человека вспоминают с сочувствием и очень редко с симпатией. Но яркость этой фигуры признают даже те, кто его ненавидит. Феррейра Торреш сыграл заметную роль в драматичной португальской истории середины 1970-х годов.

Он родился 13 мая 1925 года, на севере страны, в многодетной семье шахтёра. Детство и юность прошли в бедности и мечтах из неё вырваться. Женился на девушке из такого же простонародья – булочнице и прислуге. Продавал уголь с шахты, где работал отец, занимался контрабандной леса. Упорство взяло своё – к 35 годам он уже имел собственную виноторговлю, мог помогать родным.

По настоящему Феррейра Торреш развернулся с середины 1960-х, когда переехал в Анголу. Не раз рисковал головой в джунглях. Но риск оказался оправдан. Он заработал крупные деньги на добыче и сбыте алмазов. Создал новый текстильный бизнес на родном португальском севере. И развернулся по-настоящему: лучшие машины, костюмы, напитки, массивные золотые перстни… Рассчитался с судьбой за лишения детства и юности. Ещё несколько лет оставался социально-психологический комплекс: как бы он ни сорил деньгами, чиновная, помещичья и буржуазная аристократия всё равно не держала за своего пацана из шахтёрской семьи. Наглый выскочка только раздражал хозяев португальской жизни.

Но и этот вопрос благополучно разрешился. Нашёлся земляк-чиновник, который ввёл Жоакима в элитный круг. В 1971 году Феррейра Торреш сам стал мэром города Мурса (родина его жены). Здесь учредился и филиал его текстильной компании. Мэр быстро стал популярен. Много и энергично строил, развивал экономику и социалку, панибратски общался с народом (что вообще-то не поощрялось в тогдашней Португалии).

Португальский диктаторский режим в те годы как раз смягчался. Умер строгий «папаша Салазар», его преемник Каэтану осторожно устраивал оттепель. Нельзя сказать, чтобы Жоаким Феррейра Торреш так уж сильно интересовался политикой. Как положено чиновнику, состоял в «Народном национальном действии» (прежде «Национальный союз», типа «Единой Португалии»). Как положено бизнесмену, отстёгивал на партию деньги. В принципе не возражал против салазаризма. Жизнь ведь удалась, однозначно! Как в мультфильме «Летучий корабль»: «Новые деньги, новые связи! Вот оно счастье! В князи из грязи!»

Но какие-то идеи и политические взгляды у него всё-таки были. Гораздо более правые, нежели у Каэтану и даже у Салазара.  В своё время профессор Салазар осуждал Гитлера и Муссолини за излишний демократизм – мол, фашистский и нацистский режимы дают волю черни. И вместо закона у них понятия по разбойной «справедливости». Вот нечто подобное и нравилось Феррейре Торрешу. Жизнь его так научила. В духе европейских ультраправых типа итальянского «Национального авангарда» и международного агентства «Aginter Press» (кстати, с базой в Португалии).

25 апреля 1974 года совершилась Португальская революция. Яростный антикоммунист Феррейра Торреш принял её в штыки. Он долго не уходил с мэрского поста, благо народ был за него. Но всё-таки его отстранили. Тогда он с деньгами ушёл в подполье. Гнал через испанскую границу грузовики с матценностями, переводил финансы на испанские счета. Всё это должно было превратиться в оружие. И превратилось уже к весне 1975-го.

Против левого правительства и стоящей за ним Португальской компартии воевали две подпольные организации: «Португальская армия освобождения» (ЭЛП) и «Демократическое движение за освобождение Португалии» (МДЛП). Первые, откровенно говоря, походили на неофашистов. Вторые были просто правыми консерваторами. Стрелять и взрывать отлично умели те и другие. Жоаким Феррейра Торреш вступил и туда, и туда. Поскольку он был из главных финансистов движения, его с распростёртыми объятиями приняли и эти, и те. Это не говоря о том, что сестра Жоакима была замужем за начальником полиции Порту, второго города страны. Что бывало нужнее денег.

Но дела Феррейры Торреша этим не ограничивались. За год с весны 1975-го по весну 1976-го ультраправое подполье совершило полтысячи атак и терактов. Из них от полусотни до сотни пришлись на группировку Жоакима. Португальцы не любят жести. Но тут случалось разное, в том числе убийства. Бойцы Феррейры Торреша и лично он сам очень много и конкретно сделали, чтобы остановить «переход к социализму», внесённый коммунистами в тогдашнюю конституцию. Когда упрекали в жестокости (не лицом к лицу, конечно, на такое никто не решался), он отвечал в том плане, что так было надо. Иначе получили бы «сверху молот, снизу серп». И далеко не десять убитых.

Поэтому неудивительно, что после 25 ноября 1975 года – в этот день коммунисты и их попутчики из армии и ультралеваков были окончательно разгромлены – он посчитал себя преданным. Ведь победители – военные демократы, социалисты, либералы – установили совсем не тот режим, что бы ему нужен.

К тому же, самого Феррейру Торреша с ближайшими соратниками вскоре посадили в тюрьму. Банально звучит, но принципа «мавр сделал своё дело» никто не отменял. Коммунистическая угроза устранена. Демократия укрепляется. Кому теперь нужны фашисты, салазаристы и бандиты? Только справедливым судьям, для показательного торжества законности.

Жоаким сумел сбежать в Испанию. Несколько месяцев ругался с отцами-командирами, тоже выбравшимися в эмиграцию. В основном из-за денег – на что их теперь тратить. «Ваше превосходительство, дорогой друг, очень Вас прошу, не доводите меня до крайности», – примерно так звучали его письма соратникам. Рассказывали, что мало о ком из них он отзывался цензурно. Особенно если видел по телевизору, как мудро вещают об одержанной победе цивильные правые политики. Спасённые от ГУЛАГа такими, как он. И по-доброму отблагодарившие. Утешался разве что кое-какими операциями с алмазами. Через Африку.

Между тем, Португалия неуклонно двигалась вправо. 6 июля 1978 года суд заочно оправдал Жоакима Феррейру Торреша. Он смог вернуться на родину. И вернул свой завод, который коммунисты успели национализировать и продинамить основные активы. Начал восстанавливать дело. Отдыхал душой с женой и сыном, а также в кругу многочисленных братьев, сестёр, племянников и шуринов – большинство из них, кстати, орудовали вместе с ним. И тут, в начале 1979-го, узнал: суд собираются возобновить. Над ним одним.

Вот тут Жоаким разозлился по-крупному. И публично предупредил: скрывать ничего не будет. Хотите знать – узнаете. Всё, а главное – всех. Которые отдавали жестяные приказы, а потом обманули тех, кто им поверил и рисковал жизнью. По отзывам знавших его людей, Феррейра Торреш очень глубоко и остро ощущал справедливость и несправедливость. Особенно в тех случаях, когда касалось лично его. Тут чувство справедливости никогда не давало осечки.

В понедельник 20 августа 1979-го семейка Феррейра Торреш круто отжигала в ресторане. Не вся, конечно. Но ранним утром Жоаким проснулся с головной болью. А надо было ехать в соседний город по заводским делам. Более менее очнулся, пришёл в себя, вызвал водителя, сел в красный Porsche. Поехали. На полпути их остановил кинжальный огонь из зарослей на обочине шоссе. Три пули в голову. Жоаким Феррейра Торреш даже не успел узнать, что убит.

Следствие никуда не продвинулось за 35 лет. Впрочем, его быстро прекратили. Дело отправили в архив местных «глухарей». Версий хватало. Подозревался, например, капитан Кальван – «герой тысячи сражений» африканской войны, потом командир военного крыла МДЛП. Именно с ним у Феррейры Торреша особенно испортились отношения после общей победы и личной неудачи. Подумывали о мести леваков, но это вряд ли. Их очень сильно вразумили. Уже тем более вразумили коммунистов. Зато многое указывало на партнёров по алмазному бизнесу. Но откровенно говоря, никого особо не искали. Потому что многие серьёзные люди вздохнули спокойно.

Зато вспоминают Жоакима Феррейру Торреша 21 августа чуть не каждый год. Особенно в круглые и полукруглые даты, как нынешняя. Обычно сходятся на том, что ушёл он почти вовремя. Может быть, опоздал года на пару-тройку лет. Для послекризисной Португалии, мирной и демократической, такой персонаж был ни в какие ворота. Но своему настоящему времени он был адекватен. С этим даже левые не очень спорят. Клин вышибался клином, и в таких обстоятельствах бессмысленно надеяться, что вопросы решат люди другого типа. Появляются именно эти. Как у Н.А.Некрасова: «Чьи работают грубые руки, предоставив почтительно нам погружаться в искусства, в науки, предаваться мечтам и страстям»…

Никита Требейко, «В кризис.ру»

Поделиться