Самый-самый центральный избирком

Политические новости последних дней наталкиваются одна н другую. Самая, пожалуй, интересная: Владимир Путин не придёт на собственное выдвижение в президенты. Занят, не до этого. Передвигает полпредов с губернаторами. Сами разберутся на собрании в ВДНХ. Тем временем Центризбирком поторопился отказать в выдвижении Алексею Навальному. Ибо судимость. И к тому же на собраниях его сторонников не было нотариуса. «Раз в жизни можно совершить нормальный поступок?» – задал кандидат риторический вопрос. Оказалось, что нельзя.

Происходившее на «ЦИКовском навальнинге» вообще имело странный вид. Председатель Элла Памфилова превращала казённое заседание в какую-то смесь обличительной проповеди с коммунальным базаром. Вспоминала юность: «Я двенадцать лет на производстве отпахала». Возмущалась «незаконным путём» собирания денег на кампанию Навального. Называла «несчастной» российскую молодёжь. Имелись в виду те, что с Навальным, но фраза строилась так, что поневоле выходило расширительное толкование. Грозилась с этой молодёжью пообщаться, но в тональности жалобы: «Я готова к диалогу, даже несмотря на все эти оскорбления, которые вы себе позволяете». Под конец предложила провести круглый стол с «самыми-самыми независимыми экспертами». Просто независимых уже не хватает. Да и где их взять? Всякий раз приходится обращаться к «самым-самым».

Итак, самого-самого независимого кандидата на выборы не пускают. Тысячам участников вчерашних собраний по всей стране показали на дверь. И отнюдь не только им. «Решение о недопуске меня на выборы исключит миллионы людей из этих выборов и вообще из политической системы», – резонно заметил Навальный. Что ж, пусть так. Власть не видит в этом проблемы. Во времена, когда Памфилова пахала на производстве, была в ходу поговорка: «меньше народу – больше кислороду». Чем меньше голосующих, тем проще считающим.

Формальные поводы для отвода кандидатуры, естественно, надуманы. Но непонятно, всерьёз ли рассчитывал Навальный зарегистрироваться. А если да, то как он собирался действовать дальше. Правящий режим обладает большим электоральным опытом. 2007 год, по сравнению с нынешними временами, смотрится разгулом демократии. Но и тогда легко и влёт была сорвана предвыборная кампания Союза правых сил. Несколько организационных барьеров в нужных местах, информационная блокада (неполная), изредка ОМОН – и пожалуйста, меньше процента. После чего властный агитпроп задолбил про «полное отвержение обществом наследия лихих девяностых».

А ведь тогдашний СПС по степени оппозиционности был далёк от Навального и его движения. Достаточно сказать, что первым номером в списке был Никита Белых… Такой уж критической необходимости останавливать его не было. Фальсификации в широких масштабах в те времена не применялись. Но было решение: оставить в Думе только однозначно лояльных – и его исполнение не составило большого труда.

Не помогли даже креативы начальника избирательного штаба СПС Антона Бакова – левопопулистская социальная риторика и сеть КЗК («комитеты защиты капитализма»), задуманная как постоянно действующая. Всему этому просто не дали ни прозвучать, ни сформироваться. Политтехнологии манипулятивного подавления давно освоены и постоянно оттачиваются. Не хуже, чем силовые методы подавления прямого, полицейского или «эскадронного».

С тех пор Баков ушёл в монархизм. А после убийства Немцова посоветовал всем уезжать.

Впрочем, оставим этот экскурс в историю. Суть в том, что если бы Навальному позволили баллотироваться, власти нашли бы этому применение. Можно было бы насчитать ему 18 марта демонстративный мизер – с соответствующей подачей этих цифр. Такой удар был бы куда жёстче недопуска. Но, видимо, решили не умножать сущностей. Просто блокировать предпочтительнее. Потому что тупее и оттого привычнее.

Но не всякая привычка полезна.

«Поверх всех кружев огромная надпись: не пустим на выборы тех, кто борется с коррупцией, кто критикует власть», – сказал Навальный в Центризбиркоме. Вероятно, результат он предвидел. Видео с заявлением об отказе было заготовлено заранее. Навальный констатирует очевидное: Путин напуган. При всех возможностях государства, появление в бюллетенях реально оппозиционного кандидата сочтено слишком опасным.

Навальный не Павел Грудинин, хотя энергичный перекупщик земляники с замашками предпринимателя эпохи первоначального накопления – эффектный ход КПРФ. Навальный не Григорий Явлинский, скоро двадцать лет выхолащивающий интеллигентское направление протестов. Навальный не Ксения Собчак, чья либеральная риторика прикрывает всегдашнюю готовность российской буржуазии встать у номенклатуры на подхвате. Кстати, выдвигается Собчак от партии «Гражданская инициатива» Андрея Нечаева – министра экономики гайдаровских времён, одного из ведущих сислибов.

В планах Навального обжаловать решение. «И в Конституционном суде, и везде, где только можно на свете». Но перспективы этих жалоб он явно понимает – везде же «самые-самые центральные», как в ЦИКе. Это обеспечит «кручение колёс» команды и поддержание тонуса сторонников, но ход наверняка окажется холостым. Важнее другое.

Навальный объявил всеобщую забастовку избирателей. Идея трёхэлементна. Первое: бойкот процедуры 18 марта. Безоговорочный, ибо каждый взятый под роспись бюллетень – даже взятый затем, чтобы порвать – фиксируется в качестве явки. А именно вытягивание процента проголосовавших становится главной задачей властей при переутверждении Путина. Второе: «Если уж хотите непременно прийти на участок, то для того, чтобы считать реальное количество избирателей». С этой целью сохраняется структура и продолжается работа штабов.

Но самое-самое главное – третье. Выборы без оппозиции по определению нелегитимны. Даже незаконны, если исходить из духа действующей Конституции РФ. Логичен призыв Навального не признавать органы власти после 18 марта. Что это означает на практике? Тут пока молчание. И правильно: лучше один раз сделать, чем сто раз сказать.

Виктор Тришеров, специально для «В кризис.ру»

Поделиться