Война с перерывом на обед

Утром 14 апреля 105 американских, британских и французских ракет ударили по опустевшим сирийским военным базам и научно-исследовательским центрам. Военная результативность акции низка, но, вероятно, она и не планировалась высокой. Скорее можно говорить о вынесенном предупреждении. Страны западной антитеррористической коалиции направили Дамаску недвусмысленный сигнал: применение химического оружия против гражданского населения впредь будет пресекаться. Но тем самым подрывается право режима Башара Асада на карательные меры вообще.

После ударов по военно-химическим исследовательским центрам (существование которых нельзя отрицать) возможности режима по производству химоружия снизились. При этом риски со стороны американцев, британцев и французов были сведены к минимуму. Военная операция проводилась исключительно с применением высокоточного оружия, во избежание прямого столкновения с силами ПВО противника. При этом, надо думать, ни один сирийский самолет не взлетел. Ракеты выпускались самолётами, подводными лодками и подоспевшим в последний момент французским фрегатом. В ходе операции были задействованы ракеты морского базирования «Томагавк» и управляемые авиабомбы GBU-38 с самолетов B-1B. Американские истребители F-15 и F-16 выпустили по сирийским целям несколько ракет класса «воздух-земля», британские самолеты «Торнадо» использовали ракеты ScalpEG.

В воскресенье телеканал CNN обнародовал снимки сирийских объектов по производству химического оружия, подвергшихся ракетному удару. Все они полностью разрушены, причём официальный Дамаск признал этот факт. С оговоркой, будто это – научно-исследовательские центры, не имеющие отношения к разработке химического оружия.

Эффективность сирийских ПВО вызывает большие сомнения, но мнения на этот счёт весьма разнятся. Несколько противоракет появились в небе Дамаска, но без особого эффекта, сообщает начальник генштаба французской армии Франсуа Лекуантр. В Вашингтоне утверждают, что намеченные цели поразили все ракеты, но эти заявления не являются истиной в последней инстанции.

По странному стечению обстоятельств, о начале военной операции было объявлено в пятницу 13-го числа, в 21.00 по вашингтонскому времени. Напряжённое ожидание, длившееся несколько суток – с того момента, как президент США анонсировал военную акцию – резко закончилось. Любопытно, что те дни наблюдатели спорили: решится Дональд Трамп на удар или ничего не будет. Третьего варианта: «решится, но ничего не будет» – практически никто не предвидел. Между тем, реализовался именно он. Разъяснения официального представителя Белого дома Никки Хейли были составлены в довольно банальных выражениях: «Наша стратегия в Сирии не изменилась. Я говорила с президентом, и он подтвердил, что в случае нового применения химоружия Соединённые Штаты готовы действовать». Как именно действовать (так же или иначе), только ли химические атаки будут провоцировать действия и другие немаловажные вопросы остались за скобками.

Российская сторона была заблаговременно предупреждена об операции по соответствующим каналам связи. Это, в свою очередь, позволило правительству Сирии эвакуировать с объектов-мишеней людей и технику. В ответ на ракетный удар Москва попыталась организовать наступление на дипломатическом фронте. Успехом оно не увенчалось. Внесённый РФ проект резолюции Совета Безопасности ООН был отклонён. Причём поддержали его, кроме самой РФ, только КНР и Боливия. О военном контрударе (который всерьёз обсуждался, пока американская акция была лишь теоретической) нет и речи. Более того, российские средства ПВО не были задействованы против субботнего удара.

Изначально Трамп выбирал из нескольких вариантов. Самый радикальный, насколько можно судить, исходил от советника по национальной безопасности Джона Болтона – идеолога американского консерватизма, носителя жёстких традиции Барри Голдуотера и Рональда Рейгана. Но в итоге был принят более сдержанный план Пентагона. Военные предпочли пока не пролетать «точку возврата». В частности, американские ВВС воздержались от атаки на российскую ПВО в Сирии. Но очевидно, что градус противостояния на Ближнем Востоке близится к максимальному накалу.

Поводом для этих событий стала химическая атака 7 апреля в городе Дума. Достоверность этих сообщений остаётся предметом дискуссии. Дамаск и Москва полностью отрицают применения отравляющих газов. В западных и большинстве арабских стран факт считается установленным. Но так или иначе – причиной гибели более 40 человек стали действия правительственных сил Асада (и возможно, иранских покровителей режима). Так же, как и недавние жестокости в Восточной Гуте, это – следствие гражданской войны. Которая продолжается в Сирии уже восьмой год. Странно вспоминать, как в 2011 году многие оптимисты полагали, будто Асад-младший «станет во главе реформ». Правящий режим стал на путь подавления – с закономерными результатами.

Правила державной игры были соблюдены. Предупреждение от американцев и союзников поступило, никаких ответных действий не последовало. Идея возрождения «великой Америки» на Ближнем Востоке витает в воздухе. Но результат действий Белого Дома не очевиден. Ни в Соединенных Штатах, ни в Евросоюзе нет единства в отношении дальнейших действий в Сирии. Война в очередной раз поставлена на паузу.

Главный патрон режима Асада – Иран – до сих пор молчит. И это не повод для оптимизма. Объявлено, что в полную боевую готовность приведены ракетные расчёты ливанской экстремистской группировки «Хизбалла». Сотни ракет могут в любой момент обрушиться на израильские города, как это было летом 2006 года.

Планы «тройственного союза» Ирана, России и Турции пока не определены. Консультации проводятся в режиме реального времени. Сегодня обнародовано заявление президента РФ, который обсудил ситуацию с президентом Ирана Хасаном Рухани. Атака охарактеризована как «противоправная акция», наносящая «ущерб перспективам политического урегулирования в Сирии» и грозящая «хаосом в международных отношениях».

О возможных ударах по правительственным силам в Сирии говорил ещё Барак Обама. Тогда, в 2013 году, разговоры о «красной линии» разговорами и остались. Дональд Трамп действует иначе, и к этому приходится привыкать. Хотя такой позиции американской администрации мало кто ожидал.

Избирательную кампанию 2016 года Трамп вёл под лозунгами изоляционизма. Особенно это касалось конфликтов, далёких от американских границ – именно вроде сирийского. Соединённые Штаты не должны расходоваться на европейских или ближневосточных союзников и уж тем более не должны тратиться на помощь повстанческим движениям, никаких моральных комплексов, прагматизм и прагматизм – такова была логика финансиста Дональда Трампа. Финансиста, но тогда ещё не политика. И вдруг внезапный поворот на сто восемьдесят: прошлогодний удар по Дамаску, накат на Ким Чен Ына, теперь снова Дамаск… Словно вызываются тени рейгановских восьмидесятых. Недаром во внутриамериканском пиаре идёт обыгрывание имён: Дональд – Рональд. Сходство пока что во многом поверхностно – хотя бы потому, что действия Трампа в целом бессистемны, ничего подобного «доктрине Рейгана» не выдвинуто. Не наблюдается и важнейшего её элемента, регулярной целенаправленной помощи повстанческим движениям (именно «перенос акцентов с государственных на племенные» явился в 1980-х ключевым «ноу-хау»). Но сам факт таких параллелей говорит о многом. Хотя ещё непонятно, о чём именно.

Характер военных действий в Сирии меняется по мере того, как группировка ИГИЛ, запрещённая не только в России, терпит поражение за поражением. Массированная поддержка Ирана и РФ позволила войскам Асада взять под контроль ряд крупных городов. Но страна по-прежнему разделена на так называемые зоны ответственности, и Дамаск не способен восстановить государственный суверенитет в прежнем виде. Ни военного, ни дипломатического решения сирийского конфликта в ближайшее время не предвидится.

Москва провозглашает намерение идти до конца вместе с союзником Асадом. В Восточной Гуте появилась российская военная полиция, что само по себе символично. Тому есть исчерпывающее объяснение: свержение Асада станет очередной пробоиной в кремлёвской концепции «стабильности и легитимности» – т.е. несменяемости любого правящего режима. Тем более такого, как асадовский.

Вооружённые силы антиасадовской оппозиции группируются в провинции Идлиб и в долине Евфрата. Подобно тому, как правительственные войска опираются на российско-иранский альянс, оппозиционеры подтягиваются ближе к туркам и американцам. Тут, правда, для них налицо серьёзная проблема: отношения между Анкарой и Вашингтоном не столь идилличны, как у Москвы с Тегераном. Самый рельефный пример – курды, выступающие теперь в союзе с США, но непримиримо враждебные Турции.

Светская оппозиция представлена прежде всего Сирийскими демократическими силами и Свободной армией Идлиба. Среди исламистов наиболее влиятельна просаудовская Джабхат-ан-Нусра. В стане повстанцев нет единства в отношении к ракетному удару. Общий тон заявлений выдержан в явном разочаровании. Через ряд СМИ распространено сообщение из неназванного источника в сирийской оппозиции, в котором действия западных стран названы фарсом. Очевидно, субботняя бомбардировка не может всерьез повлиять на расклад сил. Но возможность новых, более мощных ударов коалиции по сирийским правительственным войскам нельзя исключать.

Сейчас, когда в очередной раз объявлено о выводе основных сил РФ из Сирии, положение российской группировки стало весьма двусмысленно. Самоустранение российской ПВО в момент удара более чем показательно. Противостоять трем великим державам и чуть ли не всему арабскому миру – Лига арабских государств осудила химатаку – просто безумие. Однако при том, что через Москву установился альянс давних противников, Ирана и Турции, противостояние в регионе может затянуться на годы.

Юрий Сосинский-Семихат, специально для «В кризис.ру»

Поделиться