• Общество 16 января 2012

    Румынские власти надеются на программистов против шахтеров

Бухарестские акции начались четыре дня назад. Вчера на Университетской площади собралась примерно тысяча человек. Народ начал подтягиваться, началось перекрытие близлежащих улиц. Жандармские подразделения (так называется в Румынии ОМОН) начали задержания. В правоохранителей полетели камни и бутылки, те ответили слезоточивым газом. Демонстрации, однако, пока лишь нарастают.

Спровоцированы беспорядки, как водится, антикризисными планами правительства. Премьер-министр Румынии Эмиль Бок анонсировал масштабные сокращения бюджетных расходов. Предусмотрено урезание социальных программ, ощутимое снижение зарплат и пенсий. Бок, обладающий имиджем жесткого технократа и социал-дарвиниста, назвал эти меры единственной возможностью спасения государства.

Румыния относится в группе европейских стран, по которым мировой кризис ударил особенно сильно. 20 млрд евро, полученные от МВФ и Евросоюза, временно притормозили обвал, но создали дополнительную проблему возврата краткосрочных кредитов. При этом немаловажную роль сыграл социально-психологический фактор: годы, непосредственно предшествовавшие кризису, были для Румынии на редкость тучными. Рост мировых энергоцен сказался на доходах румынской нефтегазовой промышленности. В некотором смысле это стало лебединой песней румынской нефтянки с ее иссякающими запасами.

«В годы экономического роста, особенно в 2007–2008 годах, мы безответственно повышали зарплаты и пенсии без покрытия производительностью труда», – резюмировал Эмиль Бок. С производительностью труда в румынской экономике вообще хроническая проблема. Почти половина экономически активного населения страны до сих пор, через 22 года после свержения коммунистического режима и казни диктатора Чаушеску, завязаны на госсектор – с соответствующими последствиями. В госсобственности остаются и национальная нефтяная компания Petrom, и металлургический комплекс Хунедоары, и угледобыча Петрошани. Все это поглощает громадные по румынским меркам объемы госдотаций. Нефтяная интермедия середины 2000-х, когда госпредприятия приносили доходы, явилась исключением из правила. «200-килограммовый толстяк уселся на шею худосочному 50-килограммовому человеку» – таким образом обрисовал президент Бэсеску соотношение госсектора и румынской экономики в целом.

Бэсеску и Бок принадлежат к одной праволиберальной партии. Ее идеология основана на свободном предпринимательстве и финансовой дисциплине. Однако, как явствует из вышеописанного, эти принципы остаются преимущественно в теории. С другой стороны, тандем президента с премьером работает по принципу двух следователей: Бэсеску олицетворяет как бы более мягкий подход. Поэтому именно он и оглашал детали правительственного плана экономии – для лучшего восприятия. Но должного эффекта этот ход не возымел. Слишком жесткие установки пришлось огласить главе государства: пенсии и пособия по безработице сокращаются на 15%, стипендии и зарплаты в бюджетной сфере – на 25%, режутся программы поддержки многодетных семей, в госсекторе предстоят увольнения до полумиллиона человек. Лишь такой ценой Бэсеску обещал предотвратить развитие событий по греческому сценарию обвального дефолта.

Протесты вспыхнули немедленно. Традиция антиправительственных уличных беспорядков в стране развита. Даже при Чаушеску в 1977-м бастовали и митинговали шахтеры в долине Жиу, десять лет спустя выходили на улицы рабочие в Брашове, кончилось «рождественской революцией» 1989-го. В 1990 году шахтеры выступали уже на стороне нового правительства, разгоняя студенческие «майданы» на той же Университетской площади. В 1999-м шахтеры организовывали походы на Бухарест и прорывали жандармские заслоны, протестуя против либеральной антикризисной программы президента Эмиля Константинеску и премьера Раду Василе – примерно такой же, что выдвигается сейчас. Вообще шахтерское движение остается перманентным кошмаром румынских властей. Горняки не раз ставили столицу вверх дном, в Бухаресте их ненавидят. Движение давно оседлано теневыми структурами, которые долгое время олицетворял ушедший в бизнес бывший шахтер Мирон Косма. С шахтерским активом усиленно работают и политические структуры. Лучше других это получается у крайне правых – типа великорумынской партии, но стараются и оппозиционные социал-демократы, и даже неокоммунисты.

На шахтеров больше всего рассчитывают и участники нынешних протестов. Именно на них рассчитывают и увольняемые госслужащие, и возмущенные женщины, теряющие детские пособия. Жандармов уже переводят в усиленный режим службы. Опереться правительство рассчитывает на специфические слои населения – компьютерных программистов, офисных работников частных фирм, персонал курортного обслуживания. Но эти социальные группы, вписавшиеся в усеченную рыночную инфраструктуру, пока в стране немногочисленны. Хотя многие готовы помогать жандармам в случае очередного шахтерского визита в Бухарест.

У партнёров