Чего на данный момент добился Майдан? После нескольких дней уличных боёв и силового прорыва ультраправых в правительственный квартал президент Янукович бежал из восставшей столицы. Временным главой государства утверждён Александр Турчинов из тимошенковской партии «Батькивщина». Сама Леди Ю триумфально освобождена и успела выступить на Майдане с радикально-популистской декларацией. За годы неволи она обрела статус мученицы и превращается едва ли не в персонифицированный символ перемен. Её отказ от премьерской должности воспринимается как заявка на президентство. Стремительное введение в действие конституции 2004 года – усиливающей парламент за счёт президентских полномочий – комментаторы расценивают как страховку от будущих жёстких решений Тимошенко.

Не раз было отмечено, но напомним и теперь: различия во взглядах между Януковичем и Тимошенко (если считать, что Виктор Фёдорович имел какие-то взгляды) не так уж велики. Разница скорее в том, что «самоустранившийся президент» представлял поначалу интересы наиболее консервативных кругов украинской олигархии, а в последнее время – в основном своей семьи. Юлия же Владимировна олицетворяет более динамичную вольницу передела. Ей никому ничего не нужно доказывать. Тем более теперь. Поэтому она сможет проводить ту политику, которую сочтёт необходимой. В том случае, если найдёт формулу социально-политического консенсуса с праворадикальными «парамилитарес» и сменившими ориентацию силовиками – то есть, с теми, кто реально контролирует положение в Центре и на Западе Украины.

Рассуждать о реванше Виктора Януковича уже малоосмысленно. Заявляя, что не собирается уходить в отставку, он скрывает своё местонахождение. Этим всё сказано. Партия регионов уже возлагает на своего лидера ответственность за кровь, развал и позор. Майдан не планирует проявлять всепрощение. «Мы не будем достойными памяти павших, если не накажем тех, кто применял насилие против украинцев», — эти слова Тимошенко имеют персональных адресатов.

Что остаётся Украине в наследство от Виктора Януковича? Во-первых, особый статус региональных языков. Не случайно Рада практически сразу решила его отменить. Это первый акт ломки через колено — ведь ни для кого не секрет, что на украинском в стране говорят далеко не все. Принятое решение – откровенный бросок перчатки консервативным и пророссийским восточным регионам. Не говоря о Крыме, где опорой новых властей объективно выступает татарская община.

Другое наследство — проекты по добыче сланцевого газа. Несмотря на негативные экологические последствия, никто их не свернёт. Это и экономика, и символ, и предметная основа ассоциации с ЕС. Потери понесут в первую очередь жители сельской местности, которые уже утрачивают сельхозугодья. Горожан, творящих сейчас украинскую политику, это, прямо говоря, не очень сильно беспокоит.

Третье — новый Бюджетный кодекс, принятый в первые месяцы правления Януковича. В соответствии с ним, были перераспределены доходы между разными уровнями бюджетной системы. В итоге просели региональные и местные бюджеты. Например, бюджет Харьковской области 2011 года сократился на 5,7% по сравнению с 2010-м. Отсюда повышенная лояльность губернаторов к центральной власти, распределяющей дополнительные ассигнования. Отсюда же – глухая, но всё более яростная неприязнь к ней.

Одним из последних знаковых решений Януковича – буквально накануне революции — стала отмена воинского призыва. Кроме очевидных плюсов, здесь есть и минусы. По мнению экспертов, в ближайшее время страна столкнётся с проблемами при комплектовании вооружённых сил. Ведь нынешние условия службы навряд ли выглядят привлекательно. Но и эту реформу скорей всего оставят в силе.

Хотя и.о. президента Турчинов провозгласил евроинтеграцию главным приоритетом, едва ли она реально ускорится. Единая Европа абсолютно не стремится брать на себя проблемы украинской экономики, политическую ответственность за внутренние конфликты в стране и вступать в идеологическую дискуссию с фанатичными приверженцами Степана Бандеры. С другой стороны, положение обязывает. Ведь революция формально началась с Евромайдана. $20 млрд помощи от Евросоюза уже обещаны председателем европарламентского комитета по иностранным делам Элмаром Броком. Причём – «немедленно, для предотвращения дефолта». Если они действительно поступят и если ими сумеют распорядиться, это позволит удержаться на краю экономического обвала.

Кстати, министр финансов РФ Антон Силуанов высказывался в том смысле, что финансовые обещания Киеву, данные Москвой, пока не аннулированы. Не исключено, что верх возьмут сторонники денежного «обволакивания» новых властей, а не конфронтации с ними (сигнал этим силам уже прозвучал в речи Турчинова об украино-российском диалоге). Будет забавно, если между Брюсселем и Москвой начнётся соревнование – кто поможет революционной Украине быстрее и эффективнее.

Между тем, всё жёстче встаёт вопрос: кому, собственно, помогать? Поначалу казалось, что украинское «европротестное» движение олицетворяет известная тройка – Виталий Кличко, Арсений Яценюк, Олег Тягнибок. Но они парадоксальным образом утрачивали влияние по мере усиления Майдана. Их переговоры с президентом понимались как уступки врагу – даже если на самом деле уступал как раз Янукович. Пятничное же соглашение, которое казалось «тройке» окончательной победой, вообще завершилось освистанием. 18 февраля, когда в Киеве начались бои, лидерство однозначно перешло к организациям «Правого сектора». Вооружённые люди, готовые рисковать жизнью — это оказалось гораздо важнее парламентских фракций и мировой известности.

Сейчас на виду Юлия Тимошенко. За ней парламентская партия, элитные связи, международные симпатии. Но договариваться ей предстоит прежде всего не с политиками, олигархами и дипломатами, а с уличными вожаками ультраправых. А в их лице – с их бойцами, которые только что показали, на что способны. Недаром всегда избегавший публичности Дмитрий Ярош в пятницу появился на трибуне.

Александр Турчинов призывает народ расходиться: «Задачи Майдана выполнены». Он же инструктирует нового министра внутренних дел Арсена Авакова: «Прикрываясь революционной риторикой, может поднять голову криминалитет». Повторяется ливийская история. Ответом неизбежно становится ожесточённый отпор «Правого сектора», которому, похоже, море чем дальше тем больше становится по колено. Революция развивается по известным алгоритмам. И дальнейший её ход зависит от того, в каком разрезе поднимется социальный аспект. Сумеет ли парламент обозначить антибюрократический и антиолигархический вектор раньше, чем вооружённый Майдан?

Общество

У партнёров