27 апреля 1864 года на Обуховском сталелитейном заводе была торжественно произведена первая отливка стали.

Завод был основан годом ранее учёным-металлургом Павлом Обуховым и инженером-предпринимателем Николаем Путиловым. Завод очень скоро стал крупнейшим предприятием России. Обуховская сталь считалась одной из лучших в мире. В результате в 1885-м был выкуплен в казну ― видно с тех пор и пошла традиция отбирать успешные частные бизнесы для чиновных нужд.

Обуховский завод хотя и стал государственной собственностью, работал как коммерческое предприятие. Начальствовал, разумеется, назначенный чиновник. В 1894-м начальником завода стал генерал-майор Геннадий Власьев, который, несмотря на участие в подавлении Польского восстания 1861―1863, оказался приличным человеком. Этаким российским Робертом Оуэном. При нём на Обуховском заводе не только модернизировали производство и построили церковь, но появились училище, школа, библиотека, общество потребителей и ссудно-сберегательная касса, бани, больница для рабочих и их семей, строились новые дома, велась культпросветработа. На заводе даже не особенно боролись с политической агитацией ― существовало несколько народнических и социал-демократических кружков.

В 1901-м как раз в апреле, то есть ровно 120 лет назад Обуховский завод получил большой и очень срочный оборонный заказ. Поскольку завод был государственным, чиновники творили там, что хотели. Рабочий день был увеличен на 5―6 часов (а был 10), график ужесточился. Понятно, что рабочим это не понравилось, они составили петицию, включив в неё кроме экономических требований дополнительный пункт ― о праздновании 1 мая. Они требовали сделать этот день нерабочим. И надо было так случиться, что произошло это аккурат тогда, когда Власьев собрался в командировку. Он проглядел петицию, пообещал обсудить её, когда вернётся, и укатил. Вместо него остался полковник Иванов. Совершенно не готовый либеральничать с рабочими. Стоило им заговорить с ним об отмене сверхурочных, он сразу же уволил 70 человек. А уж когда речь зашла про празднование 1 мая…

Началась забастовка. Рабочие требовали вернуть своих уволенных товарищей, восьмичасового рабочего дня, отмены сверхурочных и ночных смен. Тысячи людей вышли за ворота завода, заполнили Шлиссельбургский тракт. Весть о стачке разнеслась по городу буквально в считанные часы. К обуховцам начали присоединяться рабочие с других заводов ―  Александровского механического, Семянниковского чугунолитейного и Карточной фабрики императрицы Марии. Пытались прорваться путиловцы, но их у Московской заставы остановила полиция.

Иванов вызвал конную полицию. Рабочие встретили её камнями. В подкрепление полицейскому наряду прибыла команда матросов. Они тут же открыли стрельбу. Рабочие отступили на Карточную фабрику. Тут уже требовалось руководство. И вожаки нашлись. Один из них ― дворянин, бывший кадет Анатолий Гаврилов, работавший на заводе токарем. Второй ― бывший крестьянин 22-х лет Анатолий Ермаков. Они организовали оборону ― строительство баррикад, расстановку метальщиков. Булыжники подносили женщины ― работницы Карточной фабрики. Несколько атак было отбито. Полицейских засыпали градом камней. Впрочем, как вспоминал Гаврилов, «не все из нас только камнями действовали, у некоторых были и стальные огнестрельные щелкуны». Оборона длилась до ночи. До тех пор, пока в бой не вступили две роты Омского полка. Тут не только булыжники, но и «щелкуны» не помогли.

Погибло трое рабочих и тринадцатилетний мальчик Николай Евдокимов. Раненных рабочих насчитали восемь. Арестовано было около шестисот человек. Перед судом предстали 37. Из них ― две девушки восемнадцати лет, работницы Картонной фабрики Лидия Бурчевская и Марфа Яковлева.

Марфа Яковлева работала на государственной карточной фабрике с 11 лет. Хотя по закону её не имели права принимать на работу. Но закон ― он ведь не для народа писан. На фабрике имени императрицы вполне себе допускали детский труд.

Марфа Яковлева ― единственная из всех признала свою вину. Но это признание стоило много. Она заявила судьям, что сочувствовала рабочим, подносила им булыжники, потому что не могла иначе: «Видела, как полицейские и жандармы избивали ни в чём неповинных людей. Мы стоим за братьев!» Её, как сознательно принявшую участие в протесте осудили на три года тюрьмы. Она провела их в Литовском замке. Гаврилова лишили дворянства и на шесть лет сослали на Сахалин. Ермакова тоже сослали на сахалинскую каторгу на пять лет.

А Обуховская оборона стала важной вехой в борьбе рабочих за свои права. Уже на следующий день забастовали десятки заводов и фабрик. Стачки солидарности с обуховцами сотрясали столицу империи целый месяц. А Власьев, срочно отозванный командировки, сразу же встретился с рабочими и удовлетворил двенадцать из четырнадцати их требований. Да ещё и прибавил от себя пятнадцатое ― страхование рабочих.

Но важней было другое ― Обуховская оборона произвела огромное впечатление не только на режим, но и на самих рабочих. Она доказала, что организованный протест обладает огромной силой. Даже с булыжниками против шашек, нагаек и винтовок. Тут ведь дело не в материальном превосходстве, а в силе духа и желании победить, а не мирно повязаться.

У партнёров