Административные дела прекращены. Уголовное дело продолжается. Что из этого выйдет, неясно. Даже самим деловым. Для лучшего понимания придётся начать издалека. С вечера 20 октября, когда требовательные звонки прозвучали однажды вечером в дверь квартиры близ метро «Проспект Ветеранов». Живут в этой квартире одна вдова и одна кошка. Но надо уточнить: вдова – Ольга Смирнова, активист петербургской группы «Мирное сопротивление».

Позднее Ольга Борисовна пояснила корреспонденту «В кризис.ру»: звонок у неё работает тихо, и в дальней комнате, она приняла дробные стуки за работу перфоратора у соседей. Они как раз ремонт делают. Дальнейшее описывать банально. Росгвардейцы под руководством следователя СК по Всеволожскому району Ленинградской области Кирилла Подолянца помяли дверную коробку и вошли в квартиру. Вдова оказалась наедине (если не считать кошки) с превосходящими силами противника. Которые, как известно, не всегда отличаются чрезмерной добротой, вежливостью и правовым фетишизмом.

Следователь немедленно прервал съёмку на смартфон и сообщил ей, что она является подозреваемой по пресловутой статье 205.5 УК РФ: «оправдание терроризма». Прежде Ольги Смирновой по этой статье привлекались, например, псковская журналистка «Эха Москвы» Светлана Прокопьева – за размышления о причинах акции Михаила Жлобицкого. И получила обвинительный приговор – пусть не к сроку, а к штрафу. (Дмитрий Быков написал об этом процессе проникновенные строки: «Ведь когда нас начнёт ошарашивать откровеньями наша печать, вас не спрашивать будут – допрашивать. Ей придётся за вас отвечать».) Попадали и менее  известные активисты, и случайные люди имевшие неосторожность откровенно высказаться в социальных сетях.

Тем временем на Ветеранов упаковывалась оргтехника Ольги Смирновой. Наряду с компьютерами, шли в «вещдоки» мобильные телефоны. Об этом сначала сообщил соратник Смирновой по «Мирному сопротивлению» Владимир Шипицын. Стационарный телефон для ещё довольно долго оставался для неё единственным доступным средством связи.

Уж полночь близилась, когда Ольгу Борисовну доставляли в Следственный комитет по Всеволожскому району. Это примерно 25-30 км от её места её жительства. Ночные допросы всё же законом не рекомендуются. По совету прибывшего адвоката «ОВД-Инфо» Марка Алексеева, Ольга Борисовна отказалась отвечать на вопросы. Около половины второго ночи она была отпущена. С обязательством предстать перед следствием 21 октября 2021 года. Что и сделала.

Суть дела – если такое выражение здесь применимо – в следующем. Несколько месяцев назад Ольгу Смирнову задержали на одиночном пикетировании. Такие акции «Мирное сопротивление» каждый месяц проводит по 18-м числам. В поддержку крымских татар, подвергаемых политическим репрессиям. (В настоящее время в СИЗО, ИК и под следствием находятся десятки людей, обвинения которым сводятся, по большому счёту, к принадлежности к крымскотатарскому народу.) В руках Ольги Борисовны был крымскотатарский флаг. Экспертиза заключила, что символика «до степени смешения» похожа на эмблему запрещённого в РФ движения Хизб ут-Тахрир. Но сама активистка называет это полотнище «флагом крымскотатарского народа». Это национальная символика, а не знак какой-либо организации, как пыталась представить «экспертиза».

Так возникли аж три дела. Два административных и одно уголовное. Чтоб два раза не вставать. Тем более четыре раза. Ольга Смирнова подробно обрисовала канву.

«Уголовного дела по 282 статье, карающей за экстремизм, не завести, пока не наляпают несколько административных дел. Но нас спасает, что при этом полицейские обычно делают массу процессуальных ошибок – получается смех на палке, как говорят в детсадах.

Все дела возбуждены за одиночные пикеты, проведённые 18 августа. По статье 20.2 КоАП РФ: за нарушение правил организации мероприятия. Прекращено за отсутствием состава правонарушения. После публикации фотографий Центр Э обследовал наши страницы в Интернете – и возбудил новое дело по той же статье. Однако в материалах указано: все фотографии сделаны у дома 9 по Пражской улице. Тогда как мы снимали в разных местах, и это видно по фону фотографий. Протоколы мы подписать отказались. Дело прекращено за отсутствием состава. И по демонстрации флага – статья 20.3: там написана та же фабула, будто стояли все вместе. Прекращено за отсутствием состава.

24 августа мы вышли в Шипицыным на Невский. Нас забрали, возбудив дело по статье 8.6.1 за нарушение ковидного режима. Тут и приезжают ребята из Всеволожска: предлагают подписать новые протоколы по делу о флаге. Задним числом, обнаружив у себя ошибку. Мы сказали о подлоге и подписывать отказались.

Остаётся уголовное дело по статье 205.5. Оно основано на содержании плакатов  в защиту крымскотатарского народа и моих слов в видеоролике – которые были истолкованы в СК как “оправдание терроризма”».

Некоторые наблюдатели искренне удивлялись «наивности» поведения такого опытного человека, как Ольга Смирнова. Можно подумать, она не знает о печальной судьбе чересчур законопослушных граждан России. И не суть важно где они проживают (хотя между Ичкерией, Ингушетией, Пермью, Москвой или городом на Неве разница всё-таки есть).

«Окажись на её месте, я бы сделал всё чтобы максимально затруднить полиции свой поиск, а затем постарался уехать за границу, – откровенен один из экспертов на условиях анонимности. – Явившись  к следователю, Ольга Борисовна оказалась в руках российской правоохранительной системы, о некоторых свойствах которой (не будем их называть) она неплохо осведомлена. И вряд ли ей очень хочется испытать их на себе. Можно усомниться, что полицейские силы проявят гуманность и ограничатся подпиской о невыезде. Следует учесть: Смирнова не раз и не два задерживалась полицией, неоднократно подвергалась штрафам, отбывала административный арест. В отличии от Светланы Прокопьевой и других обвинённых в «оправдании терроризма», она является «злостной нарушительницей законодательства  РФ». При этом самодостаточная личность. Следствию не стоит рассчитывать на её публичное покаяние».

Сама Ольга Борисовна в беседе с «В кризис.ру» призналась, что эмиграция для неё неприемлема. Зато уголовное дело посчитала «окном возможностей»: «Чтобы выкрикнуть погромче – не своё имя, а то, ради чего мы выходим. В Крыму наша страна творит страшное, за что не оправдаться потом будет».

Но случилось удивительное: эксперт оказался неправ. Сначала подозреваемую отпустили, даже не отобрав  подписку о невыезде. На следующий день допрос фактически не состоялся – однако и статус Смирновой не изменился. Следователь ссылался на отсутствие необходимых документов для движения дела в ту или иную сторону. В предпоследний день октября Смирнова сообщила: «Формально я остаюсь в статусе подозреваемой. Что за ерунда, сама не знаю. То ли там из-за проверки, устроенной Бастрыкиным, вообще всё подвисло. То ли со мной играют в кошки-мышки. Дело возбуждено, обыск прошёл, а более никаких следственных действий не проводилось».

Чего на самом деле можно добивались преследователи, вполне можно предположить. «Мирное сопротивление имени Елены Григорьевой» явно их достало. Своими регулярными пикетами в Мурине, Девяткине, Гатчине, Выборге… это не полный список мест проведения. Любопытно, что Ленобласть была выбрана в силу более мягкого «ковидного» режима по сравнению с Петербургом. В Северной-то столице полиция встала стеной за здоровье населения.

Тут не обойтись без нескольких слов, что называется, к слову. Было в своё время движение – или скорее организация – «Солидарность» (уж вынесем за скобки, не слишком ли претенциозно звучало в данном случае название многомилионного великого профсоюза). Потом в организации случился раскол – понятно кому выгодный. В результате появились две группы активистов. Одни стабильно ходит фоткаться у Соловецкого камня по памятным дням (некоторые из них предлагают незнакомым коррам со слов неведомых адвокатов писать про действительно террористическое дело 2 апреля). Другие непрестанно выходят с плакатами в защиту политических заключённых, крымских татар, репрессированных журналистов, бывшей Конституции России.

Практический эффект от «Мирного сопротивления» – это другая тема. Автор этих строк неоднократно наблюдал абсолютное равнодушие прохожих. Но активисты идут на улицы – показать жертвам произвола и их родным: вы не одни в своей борьбе. И показать властям: протест жив. Даже мирный – который карательная машина трамбует с особым остервенением. Тем самым сигнализируя совсем другим людям. Склонным не к публичной правовой демонстрации, а к «мрачной карьере подпольщика».

Вчера во Всеволожском суде слушалось административное  дело. Тут, можно сказать, одержана небольшая, но победа: дело было прекращено «за отсутствием состава правонарушения». Однако уголовная статья 205.5 продолжает висеть над вдовой. Смирнова до сих пор остается в статусе подследственной. И имущество ей пока не вернули, и телефон пришлось покупать новый. Сама активистка полагает, что её дело будет тянуться как минимум ещё несколько недель.

Своё положение Ольга Смирнова оценивает как двусмысленное. «Никаких объяснений такой вот мягкости в отношении меня я дать не могу. Поскольку бумажки прокуратура не даёт. Слежку пару раз заметили. Ну, короче, нехорошая такая игра идёт». Мы склонны с ней согласиться. Нехорошая. Идёт.

Алексей Лейн, специально для «В кризис.ру»

У партнёров