• 1 июня 2011 Власть

    Российский бензиновый кризис выплеснулся в Монголию

С Дмитрием Медведевым президент Монголии обсуждал ситуацию в сфере российско-монгольского железнодорожного сообщения. Улан-Баторская железная дорога построена в 1949 году на основании межправительственного соглашения СССР и МНР. Было учреждено «Акционерное общество «УБЖД» (в своём кругу вожди ВКП(б) и МНРП генералиссимус Сталин и маршал Чойбалсан не стеснялись капиталистических форм), акции которого распределились между советским МПС и монгольским Минтрансом в соотношении 50:50. АО УБЖД функционирует и сегодня. Дорога ежегодно перевозит около 4 миллионов пассажиров и более 15 миллионов тонн грузов. Российским пакетом акций распоряжается РЖД, монгольским – транспортно-туристическое министерство (эти функции в нынешнем монгольском правительстве объединены и совмещены с дорожным строительством).

В последнее десятилетие монгольские власти упорно ставят вопрос о перераспределении акций. Монгольская сторона требует доли в 51 процент. Можно не пояснять, что формально небольшое повышение кардинально изменит соотношение в управленческих прерогативах и доходах. Тем более, что с дивидендов УБЖД правительство Монголии планирует впредь взимать подоходный налог.

Позиция Улан-Батора мотивируется положениями монгольского законодательства. Там действительно прописано требование приоритета национальных структур в компаниях, базирующихся на национальной территории (головной офис УБЖД расположен в монгольской столице). Руководство РЖД отстаивает в данном вопросе приоритет международного права, поскольку изначальное сталинско-чойбалсановское соглашение было формально межгосударственным.

Президент России склоняется в будущем учесть современные реалии: «Нам придётся в конечном счете пересмотреть это соглашение».  Но не сегодня. Долевой вопрос по АО УБЖД на нынешних переговорах не был решён, дальнейшее рассмотрение отложено. Зато достигнута договорённость об увеличении уставного капитала общества на 250 миллионов долларов и предоставлении 125-миллионного кредита от российского госбанка ВТБ.

Затем Цахиагийн Элбэгдорж встретился с Владимиром Путиным. Здесь разговор был ещё сложнее: речь шла о перебоях в российских топливных поставках в Монголию. «Наши потребности в нефтепродуктах почти полностью удовлетворяются Россией, но в последний месяц с поставками серьёзные проблемы. Почти остановились посевные работы, приостановлен ряд производств, почти остановлен общественный транспорт», — заявил президент Монголии. Таков результат российского бензинового кризиса: волевое снижение правительством розничных цен на топливо подтолкнуло нефтетрейдеров к расширению экспорта, что подвигло правительство с 1 мая повысить экспортную пошлину. В результате бензин начал реализовываться в России, а его дефицит выплеснулся за рубеж. В частности, в Монголию, где нет ни своей нефтедобычи, ни своей нефтепереработки, и потребности в топливе на 90 процентов обеспечиваются поставками госкомпании «Роснефть».

 Монгольская дипломатия напориста в отстаивании национальных интересов, особенно экономических. (Это её качество проявлялось даже при крайне зависимом от СССР Чойбалсане, который не раз склонял Сталина то к списанию долгов, то к лоббированию международного признания МНР.) Однако её метод – нажим на правительственном уровне. Никаких действий по диверсификации поставок, по выходу на иные российские компании предпринято не было. Монгольское правительство лишь добивалось от той же «Роснефти» бесперебойного снабжения и снижения цен. За ценовые скидки российской госкомпании предлагался допуск на монгольский розничный рынок. Между тем, когда в 2008 году «Роснефть» пыталась приобрести в Монголии сеть автозаправок, государственный хурал немедленно принял закон, установивший для иностранных компаний 10-процентную ограничительную квоту.

К этому нелишне добавить, что президент Монголии принадлежит к иному политическому типу, нежели нынешние руководители РФ (равно как и «Роснефти»). Цахиагийн Элбэгдорж, по специальности военный журналист, в 1980-х учился во Львовском ВПУ – т.е. начало советской перестройки застал не где-то, а на западе Украины. Неудивительно, что в 1989-1990 годах Элбэгдорж стал одним из лидеров демократического движения, сбросившего режим местной «народно-революционной» компартии.

В демократической Монголии он был редактором популярного издания и активным бизнесменом, создателем Монгольской ассоциации предпринимателей. Ассоциация осуществила «приватизацию снизу», восстановив частную собственность пастухов на скот, что привело (уникальный пример для посткоммунистической приватизации) к немедленному скачкообразному росту поголовья. Впоследствии на государственных постах Элбэгдорж всячески стимулировал частный бизнес — упрощал регистрацию предприятий, развивал коммуникационные отрасли. Одновременно, как политик, Элбэгдорж возглавлял госкомиссию по реабилитации жертв режима МНРП, добившись официальных государственных извинений перед родными более 35 тысяч репрессированных. Впоследствии его правительство предоставляла убежище северокорейским беженцам, спасавшимся от кимченировского режима. В 2000 году Элбэгдорж основал Монгольский центр свободы.

В конце 1990-х и середине 2000-х Элбэгдорж дважды возглавлял правительство как лидер Демократической партии. Во второй раз, что характерно, в коалиции с МНРП, перешедшей на социал-демократические позиции. Интересно, что Монголия действительно освоила демократическую систему – политические свободы здесь сочетаются с регулярной сменой власти на выборах. Из бывших советских республик такое, кроме Балтии, удалось разве что Молдавии и в последние годы, кажется, Украине. Когда летом 2008 года министры-«посткоммунисты» разорвали коалиционное соглашение, тысячи сторонников Элбэгдоржа устроили беспорядки, разгромив штаб-квартиру МНРП. Менее чем через год Элбэгдорж был избран президентом (правительство при этом, вполне соответствуя демократическим стандартам, возглавляется представителем МНРП).

Короче, с таким партнёром в сегодняшней Москве переговариваться трудно. О чём бы то ни было…

У партнёров