Спецправосудие. Суд особой важности

etottekstВот есть такое специальное российское изобретение: проклясть человека и мучить его с помощью правосудия. Человека подвергают несправедливому преследованию. Человек, которого мучают при помощи продажного российского правосудия, фальсифицируют сначала одно судебное дело, потом другое судебное дело, издеваются над ним в тюрьме. Все это имеет отношение ко мне.

Не было такого случая, чтобы присяжных привозили в другой регион (вы в книге рекордов). На основании чего суд переехал сюда? Официально – по стоянию моего здоровья. Вот две одинаковые справки. За одним номером, одним числом, одним врачом. Одна из справок подделана СК, и ее суд принял. Там убрали всего лишь три строки, что меня можно даже без врача перевозить на расстояние более 2 дней. Эти строчки убрали и перечислили все мои болезни. А болезней много. Перевозить нельзя, а судить можно. Я в суде здесь показывал: вот, обманывают Вас, Ваша честь! И что? Мы здесь. Это спецправосудие называется. А если бы судья из Читы захотела бы в Москву с присяжными? Чем он хуже? Дали бы ему кабинет в Мосгорсуде? А кто за это платить будет? Конечно, и вы, присяжные, в том числе.

Это уже третий суд – специальное российское изобретение. 2 раза уже осудили здесь же в Москве. Также в суд написали справку об угрозах в Санкт-Петербурге и перевезли суд сюда. Справку написал некто оперативник Захаров. Он у нас здесь допрашивался. И здесь, в суде, сказал, что никогда никаких угроз не было.

Справки от Захарова в суд были, а угроз не было. Со временем забылось, что фальшивку написал. Это тот самый Захаров, который принимал участие в избиении Михалёвых. Это ему Энеев докладывал, что Михалёвы полностью под контролем Энеева. В суде здесь он от всего отказался – про связь с Энеевым. Но у нас есть записи.

Меня здесь в Москве уже дважды осудили. Если бы был неверующим человеком, то это одно из доказательств отсутствия Бога. При слове «суд» можно подумать, что если в России есть такие суды, то Бога точно нет. Но это не так. Только у одного Бога есть право судить, только у Него. А судить бесстыдно – это похищать сан Божий.

Кто из нас не желал бы быть в Царстве Небесном? Кто из нас не преступал закона Божия и законов человеческих? Сколько мы приносили несчастий нашим словом, нашим небрежением и нашим жестокосердием об их благе и спасении.

В августе будет 7 лет, как я сижу в самом закрытом изоляторе ИЗ №1. Семь лет у меня не было ни одного телефонного разговора, ни одного свидания с родственниками. Это не для красного слова. Меня, как и вас, можно в книгу рекордов. Это действительно так. Ни разу не вывозили меня ни в колонию, ни в более облегченную тюрьму. Я не только в одной тюрьме, я в одной и той же камере. Последние 6 лет я по болезни не хожу даже на одночасовые прогулки. Это входит  в то же самое спецправосудие. Следователь пишет, что я в колонии могу звонить по телефону, и на основании этого держат в ИЗ.

Разрешили только моему духовнику отцу Ипполиту и матери Софии.

Условия моего содержания в ИЗ №1 описаны в книге Ивана Миронова «Кремлевский централ 99 / 1» — он сидел со мной в одной камере. А до этого он был с Шенгелия в одной камере. У Шенгелия и телефон был, и длительные свидания, и неограниченное количество передач. Мне мой институтский однокурсник, друг, на день моего рождения передачу вместе со своей женой привёз – специально приехали в Москву. Но в этом плане ГУЛАГ не изменился. Как у Ахматовой: я у Крестов простояла 300 часов, и мне не открыли засов. Не принесли передачу. Хотя даже в ГУЛАГе было разрешено 3 длительных свидания за год. Мне же 7 лет не только длительного свидания не дают – даже по телефону не дают говорить. Не вывозят никуда – только ИЗ №1.

А как же Богу Божье? У кого спросить, на основании чего меня лишили на 7 лет посещения Литургии? Наступила очередная весна – знамение предстоящего воскресения. Я 7 лет уже не видел, как обновляются трава, деревья. Звёзд 7 лет не видел. Солнца 7 лет не видел вообще.

Но где бы ни был человек, там есть и Бог. Про это, наверное, узнали в ИЗ №1 и единственное, что мне разрешили – это встреча с моим духовником о. Ипполитом – он меня причащал, и с матушкой Софией. Той самой, которая молится и за Захарова, опера, который за 2 месяца до моего ареста пришел в Монастырь за картиной «Тайная Вечеря», которую я подарил Монастырю, и хотел, чтобы картину вернули – как будто бы краденную.  Единственное, что сказала ему матушка София: я за Вас — то есть за Захарова — буду молиться. Это было еще за 2 месяца до ареста. Мне просто предлагали уехать.

А как же Богу Божье? У кого спросить: на основании чего меня лишили на 7 лет посещения Богослужений?

Мои адвокаты обращались в суды, на каком основании суд переехал в Москву. За это время выходил закон, и говорили: всё нормально. Добро было получено и на фабрикации, и на информподдержку. Во всех СМИ постоянно все освещалось, везде пихали моё имя и продолжают до сегодняшнего дня.

Еще до суда в Петербурге убили следователя. Бастрыкин вернулся из Финляндии, сделал прессе заявление: заказ пришёл из «Матросской тишины» – то есть от меня. Во всех газетах и по телевизору показали. Табличка с фамилией этого следователя под именем «Маринэ» и сейчас висит при входе в центральный СК. А потом выяснилось, что его убили милиционеры, так как он вместе с ними в Красном Селе крышевал цыган наркоторговцев, и они не поделили деньги. Передо мной никто не извинился. Табличка с фамилией и сейчас висит.

История с Листьевым. 2 года назад написали, показали всё, что можно, дискуссии были. Комбинаторы всех уголовных дел одни и те же – Пипченков, Захаров и другие. Свидетели тоже одни и те же. Нам здесь в суде следователь Маслов и Дроков рассказали, как всё происходило. И записи у нас есть, то есть доказательство моей невиновности. 2 недели по всем каналам, газетам. Но комбинаторы не знали, что я в тот момент лечился в Германии. А они уже рассказали, где, с кем и во сколько я встречался, кому платил, с кого получал. Дошло до того, что я якобы в Москве сам лично каждый месяц с Березовского деньги получал, так как он заказал Листьева. Березовский был ещё жив. Ну, бред полный!

Они забыли, что Березовский тогда в России был не первый, но и не второй. И что? Подаём в суд с иском о морали, чести и достоинстве. Нам отказали. Сказали – нет у меня морали, и я от этих высказываний не пострадал. Хотя газета мне предлагала написать опровержение, но я выбрал суд. Это то же самое, если я сейчас скажу – судья берёт взятки. Она подаёт в суд, и суд ей откажет с формулировкой, как мне.

Маркин – Геббельс из СК — обвинил, что адвокаты подделали постановления по 210 статье, вынесенное следователем Доценко.  Она тоже была здесь в суде и подтвердила подлинность постановления. Подали в Басманный суд – проиграли. Вот у меня на руках это постановление. «Если кто имеет уши слышать, да слышат!». Сейчас здесь этот Геббельс обвинил моих адвокатов, что и в этот суд представили сфальсифицированные доказательства в мою пользу. Нет, доказательства настоящие.

Мы здесь в суде слушали запись моего разговора в гостинице «Европейская». Эту запись мы дали следствию. Следствие при обыске изъяло диск с записями, а потом почему-то утеряли. Я отвечу, почему. На диске были и другие записи, которые могли бы пролить на многое свет. Там был и разговор с Альбиной, о которой я здесь рассказывал – это бывшая жена Скигина. Но эти разговоры утеряли и в суде слушать не дали. Все записи разговоров, журнал моих встреч вела моя служба безопасности. Все изъяли и не вернули. Нет там ни одной отмеченной встречи с Шенгелия, нет ни одного с ним телефонного разговора!

Нет, уважаемый Маркин, это не фальшивки! Это прокурор Шляева, которая участвует во всех 3-х процессах, от безысходности отказалась исследовать доказательства, назвав их недостоверными, и это устроило суд. Отказались исследовать. Но так как это спецправосудие, то включили главный калибр – СК с его пресс-службой. Шляева – это то же спецправосудие, поэтому я не отвечал ей на вопросы.

А послушать и почитать было что.  Это всё в суд принес Азаркевич. Разговор, как Васильев заплатил 2 миллиона долларов Михалёвым, чтобы они дали показания на меня. Потерпевший платит за показания доллары киллерам. Это что? Притом, все совпадает, так как платит в 2 этапа. Часть сначала в первом их суде в особом порядке, и часть – после нашего суда. Первую часть они получили – есть счет сестры, куда переводились доллары, есть подтверждение, что деньги дошли. Про вторую часть мы не знаем. Но показания Михалёвы дали в суде, а раньше не давали – а именно, что они знали заказчика, то есть меня в апреле 2006 года. Раньше же они говорили, что узнали гораздо позже, говорили про «Усатого», а в суде здесь прямо и конкретно сказали, как надо было сказать. Это не из-за боязни, что расторгнут особый порядок, так как мы от Азаркевича знаем: они расстроены, что им обещали следователи. Они хотят поменьше, а суд дал побольше. Только деньги. Вторая часть денег. Первая 500 тысяч долларов – они получили. Нам это не дали исследовать в суде, но «кто имеет уши слышать, да услышит».

О ничтожности показаний Михалёвых, Игнатова, Ежова. Все четверо осуждены в особом порядке, то есть за показания на меня. А Михалёвы – ещё вдобавок показания за деньги. Михалёвы «усилили» свои показания в суде не из-за боязни, что им отменят особый порядок. Они хотели получить немножко, но получили множко, по максимуму. Энеев от лица всех (власти) говорил 1 – 1,5 получишь, а получили, то есть добавили, по 5 лет. «Усилили» из-за денег. По времени все совпадает. Часть денег 500 тысяч долларов они получили на счет сестры Лапа, а часть, которая им была обещана после показаний в этом суде – мы не знаем. Но знаем, что договорённость такая была. «Если хорошо выступите, всё будет хорошо по деньгам», — говорит Энеев. Как Васильев Серега, Олигарх, и обещал – как выступите, сразу 500 тысяч долларов. Михалёв: «Мы как тогда договорились, так и делаем». Энеев: «И ещё Захаров просил, чтобы вы в основном деле заднюю не включали. Там суд присяжных будет – вы будете как свидетели. Чтобы вы сказали про Кумарина, Меркулова, Тюрина».

Тогда еще надеялись, что Англия выдаст Тюрина (теперь, после этих разговоров, тем более никто не выдаст). И на него, и на Меркулова надо будет говорить.

Энеев: «Конечно, 500 тысяч сестре или жене, кому отдать?» «Когда дашь данные сестры? Захаров к тебе приходил?» «Продиктуй данные мне по телефону, чтобы не было ошибок». «Давай: номер счета Лапа Ирина Николаевна. И посчитай, сколько Васильев должен в рублях – будет рублёвый счет». Михалёв: если по 28, то 14 миллионов. Энеев: хорошо, давай. СМС: «Братан, деньги дома от души!».

На нашем суде адвокат Чеботарёв выяснял фамилию сестры.

Все это есть у Азаркевича. Если хочешь услышать, услышишь. То, что Захаров и Пипченков в курсе этих событий, что Васильев платит 2 млн долларов – нет сомнений. Но они не хотели, чтобы Васильев знал об этом. И Энеев говорит Михалёву: помнишь, какую первую сумму должен тебе заплатить Сергей Васильев?. Олег Михалёв: 500. Энеев: нет, первая сумма 2 млн долларов. Михалёв: да, два. Энеев: 500 – это остаток. Он обещал, что потом через меня ещё по 10 в месяц. Михалев: да, в месяц. Энеев: просто Васильев сейчас уехал отдыхать, он приедет через несколько дней.  Михалёв: ты говоришь насчёт этих 2? Он хочет дать 2, они и тебе пойдут? Энеев: может быть, какая разница? Михалев: мне никакой разницы, главное, что ты мне сказал. Энеев: я просто тебе говорю, чтобы ты имел в виду наш разговор, что первые были, это 2 млн. Михалёв: я помню. Энеев: а Захаров к тебе приходил?

И Захаров, и Пипченков были в курсе, и хотели возбудить против Васильева дело, чтобы получить больше денег. Энеев, Шенгелия, Захаров и Пипченков называют Васильева насильником малолеток: «Фил – Педофил». А цена показаний Михалёвых – деньги.

Продолжение о фальсификациях. Сейчас — Старовойтова. Опять мне. Опять все СМИ. Опять те же свидетели, которые комбинировали раньше. Опять нестыковки. Сестра Старовойтовой сказала: цена показаний людей, находящихся в местах лишения свободы и выторговывающих себе за это послабление – ничтожна. Но там не будет присяжных. Работает схема спецправосудия. Дождались, что закончился срок давности, и будет решать не здравый смысл, как у сестры Старовойтовой, а чья-то воля. Присяжных уже не будет.  Самой страшной властью нас наградил Бог – свобода воли. Вот эта свободная воля и распоряжается, как захочет.

Вернёмся к ничтожности показаний людей, находящихся в местах лишения свободы и выторговывающих себе за это послабление. Во всех трёх моих уголовных делах других показаний, кроме как таких лиц, нет. 1) Шенгелия – 2, а я 14 лет. 2) Старостин – 5 лет, я – 14. 3) Энеев – 7,4 условно. 4) Баскаков умер. 5) Рыбкин умер. 6) Михалёвы. 7) Корпушов. 8) Меркулов. 9) Асташко.

Но пока не могут придумать, зачем это мне надо? Покойный Баскаков «вспомнил», что я якобы хотел купить Гостиный Двор. Те же грабли. Гостиный Двор арендовал в то время мой друг – хороший мой знакомый. Он и сейчас там. Спросите, и скажут. А не придумывайте всё это через 15 лет. Но показания будут такие, какие нужно следствию.

О ничтожности показаний людей, лишённых свободы… А что произошло? Не осталось ни одного! Как в ПС.13. Призрел Господь на сынов человеческих, чтобы найти. Остался хоть один, делающий добро?

Следствие переломало всех. Все давали показания комбинированного плана. Об этом много говорили следователь Маслов, следователь Соболев, Дроков. Этого много на записях, которые принес Азаркевич. Многие превратились в так называемые «овощи», не выдержали и умерли. Ждали, когда я умру. Это озвучивалось на их совещаниях, это есть в документах, которые у Азаркевича.

Но я свою позицию выстрадал, выстрадал своей жизнью. И я имею на это право. Я устал оглядываться, бояться, прислушиваться. За 7 лет в тюрьме для меня исчезло время. И 10 – 15 лет – это уже не расстояние. Это завтра.

У меня есть опыт почти посмертного существования.

Я несколько раз начинал совершенно новую жизнь. И состояние комы – 22 дня, и 2 инфаркта. Да и здесь в тюрьме я действительно умирал. Тысячи вызовов медработников по 15 раз в день. Обмороки, потеря сознания, по 5 уколов в вену за ночь делали. И это на протяжении очень длительного времени, больше года. День за днем, в одной камере, без сна, без надежды. Я это все пережил. На консилиуме, каждый давал подробные объяснения пытки, которая происходила со мной, но иных способов лечения медицина не придумала. Только на мне это сконцентрировалось. Это только Бог оживил моё тело, чтобы спасти мою душу. Потому что врачи, они тоже от Бога.

Я совершенно никого не хочу разжалобить. Я человек сильный. И я сам считаю себя сильным. И если меня еще кто-то любит, я перенесу все! В молодости я был злее, упрямее, сопротивлялся всему, что жизнь из меня делает. Сейчас не сопротивляюсь, и разумеется, меньше боюсь. И лучше понимаю, что бесценное в жизни – это любовь и справедливость.

Бог любит мужественного. Случилось плохое – не ставь под сомнение бесконечную любовь Божью. Ему лучше знать. Душа на ткани космоса вышивает дивный узор.

Для моей семьи я как бы похоронен заживо. Каждый день видят вещи мои, которые ещё остались через адвокатов привет передают. Нет возможности поговорить о жизни, об их делах. Все прослушивается. К жене Дрокова случайно в купе «попутчик» оказался – Денисов, и всю дорогу воздействовал на нее, рисуя перспективу, что будет. А в общем, то и произошло – 15 лет. За всеми смотрят, слушают, постоянное напряжение. И так 7 лет.

Но спецправосудие ждало – вот-вот должен умереть. Это есть в документах Азаркевича. Много у него – Рыбкин, Баскаков, Песков, Юрцев, Шариков. Много вопросов – какой смертью и кто как умер. Баскаков писал в Генпрокуратуру, что в своих показаниях оболгал меня. Сейчас найти не можем. Адвокат его говорит, что они вместе отправляли. И Шариков для нас очень ценный свидетель.

А я вам похвалюсь немощью моей. Сила Его в немощи моей свершается. Немощь моя двигает такими процессами, как перенос суда в Москву. Но это не та немощь, о которой я говорю. А что свободная пресса на это сказала? Свободная пресса в процессе спецправосудия сказала так, как сказал Cледственный комитет. Который подделал документ о моем состоянии здоровья.

Сказала, что суд переведён в Москву из-за безопасности участников процесса? Кого? Наши доводы и документы никому неинтересны. Вот эта свободная спецпресса с первых дней моего задержания высказывает только точку зрения следствия. Сразу же забыли про 2 детей, которых я спас вместе с Азаркевичем. Это все не то. Жизнь детей – это не так важно. А вот рассказать, что задерживало 300 человек на спецсамолётах, вертолётах, войска были привлечены! А я в этот день (именно в этот) и в другие дни – каждый день был в прокуратуре минимум 2 раза в день. Проводились совещания, как спасать детей. Тихо, спокойно – максимум 2 человека бы арестовали, и всё. Нет. Надо было спецправосудие вместе со спецпрессой. И это продолжается по сей день.

Очень неприятно мне было увидеть фамилию — Тумакова Ирина из газеты «Известия». Она первая написала о спасённых детях, встречалась со мной и оставила о себе хорошее впечатление. У нее был истинный интерес, и она написала, ничего не изменив, как я говорил. И вдруг она – человек Шенгелия. Энеев: «У Шенгелия работает человек (Тумакова), он его вызвал, и тот все сделал» — это разговор Энеева с Пипченковым.

«Враги мои говорят обо мне злое».

«Когда он умрет, и погибнет имя его».

«Все ненавидящие меня шепчут между собой против меня, замышляют на меня зло».

Но как говорят, ситуация поедает своих героев. Самый беспредельный из всех фальсификаторов – это Пипченков. Мы его допрашивали здесь в суде. Для нас это был полнейший сюрприз. Он был со стороны прокуратуры. А Шляева знала, что Азаркевич уже три дня находится в суде, и у него записи разговоров, в том числе с Пипченковым. Они с Энеевым вместе обсуждают и комбинируют уголовные дела и готовят пакости через спецпрессу: конкретно, заказывают статью в газету на заместителя Чайки – Гриня. Что надо написать, какой он взяточник. И говорит, какое значение имеет пресса. Обсуждает, что отправит в прокуратуру к Чайке Мясникову Старостина, и пусть прокурор свою нечестность выставляет нечестностью, заключая «сделку». То есть особый порядок за лжепоказания против меня.

Обсуждают, чтобы Энеев не приводил к нему Шенгелия, так как Шенгелия убил Орлова. А этого Орлова включили в статью 210 моим соучастником (если дадут, расскажу про Орлова). Называют кличками. Шенгелию – «Художником», так как он красиво все придумывает. Как картины пишет — все показания, которые он давал на судах на меня, на Сыча и т.д. Меня называют «Культяпа», но не «Усатый». Васильева – «Фил Педофил».

И вот нам такой подарок. А Пипченков не знал, что у нас есть десятки часов его разговоров. Мы его допросили – он от всего отказался, все наврал.

А я вообще первый раз его видел. Ни разу ко мне не приходил. Ни разу!

Сейчас очень много освещается в прессе. Арест генералов полицейских и милицейских. У них 210. И что? 10 эпизодов им предъявляют фабрикации дел. Но кого-нибудь освободили, против кого они фабриковали? Нет. Потому что и с судом надо что-то решить, который сажал по сфабрикованным делам. Что, суд не видел? Видел. Вот мы в суд предоставляем тома, много томов с фабрикациями, подкупом, взятками. Следователи на зарплате, вымогательство, и судья сказал, что происхождение документов неизвестно. Но голоса на записях многие те, которые в суде звучали. Нет, суд не стал исследовать. Суды, следствие, прокуратура в одной связке. Мы это всё видели. И на нашем примере и не только.

Пришло время и для Захарова. То же самое — его «пригласила» прокуратура. Тоже привели на свидание, специально. Присяжных не было, а жаль. Не было другого смысла привести в суд Пипченкова, Захарова, Доценко, Денисова, кроме как уличить их во лжи с перспективой привлечь  к уголовной ответственности.

Захаров также заврался – сказал, что не общался с Энеевым. А у нас запись (Азаркевич), где Энеев ему докладывает, что Михалёвы полностью под контролем.

Врал и Денисов. Якобы не знал, что Михалёвы недовольны приговором «в особом порядке». Есть разговор его с Энеевым, где они обсуждают это недовольство и то, что Михалёвы будут общаться только с тёзкой Денисова, следователем, который был на зарплате у Шенгелия. Есть такой следователь в группе Халапова.

Пришло время расстаться со своими героями. Захарова и Доценко уволили из органов. Пипченкова перевели, понизили. Увидим, что будет дальше. Записей их безобразий на несколько томов, на десятки томов.

Есть разговор – чтобы больше получить денег с Васильева. Пипченков хочет возбудить уголовное дело, мотивируя свою ненависть к нему — тот насильник несовершеннолетних. Отсюда и кличку они дали Васильеву «Фил – Педофил».

Шенгелия, Энеев, Захаров и Пипченков зарабатывали не только на Васильеве. Следователи специально убирали адвокатов, которые не рекомендовали своим клиентам платить за освобождение или невозбуждение уголовного дела.

Чтобы с Иосифа Марыча получить 500 тысяч долларов и оправдать свои действия, они сделали так. Марыч – смотрящий от воров, Деда Хасана (он тогда еще был жив-здоров) по Санкт-Петербургу. Видите, какие силы задействованы – смотрящий от воров дает показания! Да ещё какие! Через 12 лет «вспомнил», что у меня с собой был портфель, а в нём могли быть документы, из-за которых могли кого-то убить. Конечно, это маразм. Но сам факт – что смотрящий от самого Деда Хасана дает показания! Сейчас он освободился и обо всем этом рассказал. То есть получили 500 тысяч долларов и подложили протокол с показаниями, как важного свидетеля. Много и других моментов.

Прокурор спрашивала меня, почему Альбина – жена Скигина обратилась именно ко мне, но судья не дала мне развернуто ответить. Судья с самого начала, как говорят спортсмены, подвесила меня  на горчичник. Предупредила. Заранее знала, о чём я буду спрашивать. Знала, что это мои домашние заготовки, а дом мой уже 7 лет тюрьма. А в тюрьме сидят зеки. А от зеков ждать нечего доброго не приходится и т.д. Вот такая логика.

Да, действительно, на то время я многих знал в городе и меня знали. Я много раз организовывал:

Доставку благодатного огня. Тысячи людей в аэропорту встречали и развозили по всему городу и пригородам – Псков, Выборг, в Грозный, церковь Армянскую. Я был организатором. Меня знали все, кто приезжал. Я возил огонь в Казанский собор, так как был в Совете Собора, был спонсором Собора, давал деньги на ремонт, на Главный Соборный колокол. Это тоже большое количество знакомых.

Много раз участвовал в доставке мощей святых с Афона и других мест в Новодевичий монастырь на Московском проспекте, 100. Лично восстановил купола Афонского храма. Это ещё тысячи знакомых.

Лазерную городскую подсветку храмов финансировал, а осуществлял Ридигер, брат Алексия II. Он один раз приходил в суд, но Шляева поиздевалась над ним, как будто он самозванец. Ещё знакомые.

Финансировал многие спортивные турниры, в честь десантников Псковской роты, погибших в Чечне.

Милиционерам, которые воевали в Чечне, покупал всякое снаряжение, в том числе давал деньги на спецоружие. Потом некоторые из них работали у меня. Вот таким образом обзаводился знакомыми.

Георгиевская лента. Я поздравлял с 10-летием. Идея и первая бесплатная раздача этой ленты запатентована на фирму, имеющую отношение ко мне. Мы это исследовали в одном из судов. Шляева исследовала. Тоже много знакомых вначале было. Это сейчас миллионы. А начинали мои охранники и работники офиса.

Больнице в Сестрорецке помогал. Институту родному – ЛИТМО – до последнего дня помогал. Там даже обыск делали – искали «следы».

А пример с детьми – как вышли на меня? Вот так и вышли, что был известен.

Под Видяево у меня знакомые. После «Курска» я взял шефство над подводной лодкой из дивизии, где была подводная лодка «Курск». Лодка «Тамбов» называется. И до последних дней до ареста я помогал – и тушёнка, и сгущёнка, и одежда.

Во многих случаях, и не только когда кому-то надо, но и в радостные моменты ко мне обращались много людей. Десантура вся мне знакома. Помогал «2 августа» — концерты и т.д.

Да, я многих знал в городе и меня многие знали.

Одно время, это было в 2003 году, в городе было много отборов машин. У моих знакомых отнимали, избивали, выкидывали: жену моего соседа Ефимова, жену главы района Осипова, жену Киселёва – бывший «земля в иллюминаторе», жену Дрокова. Васильева тоже украли вместе с машиной. Надругались над ним. По этому поводу собиралось много народа. И официальные лица, которые отвечали за угоны, и диаспоры, и нацменьшинства. Узнали, что у Васильева угнали грузины его «Бентли», заказ был от грузин. Кому-то не хотелось, чтобы он ездил на такой же машине, как заказчик. Тогда таких машин в городе было штучно, в том числе и у Шенгелии. Но это выяснили позже.

На этой встрече посоветовали Васильеву взять охрану, что он и сделал. В суде охранник подтвердил. А не то, что придумало следствие — якобы охрану взял после нашей встречи в «Европейской».

Васильев никогда не обвинял меня в причастности к покушению – ни в своих показаниях, ни на встрече со мной, ни при встрече со своими партнёрами. Об этом говорит и Скигин. Его обманывали – доили на деньги – Энеев, Шенгелия, Захаров, Пипченков. Брали деньги на расследование дела, и в то же время хотели посадить. В представленных Азаркевичем записях все задокументировано.

Почему Шенгелия не было в суде? Во-первых, идёт торг за мою квартиру. Все, что можно было отнять, у меня уже отняли! Через следствие, через суд грузины пытаются отнять. Как отняли при обыске иконы, утварь, другие вещи. Ничего не вернули. А икона – вещь приметная, я знаю толк. Я сам покупал на «Сотбис» Тайную Вечерю – большую картину 2,5 х 1,6 – и подарил ее в музей при  Монастыре Новодевичьем. Музей находится на улице Огородникова. Люди, которые мне дарили, тоже знают толк в иконах. Так вот, одну из икон, которые мне дарили, вновь выкупили в антикварном магазине. А у меня её взяли при обыске.

«Если тебя обокрали, значит, ты уверовал» — говорит Ап. Павел. Вещи должны были вернуть 7 лет назад. Следователь Халапов на вопрос, где мои вещи, ответил – в главном деле. То есть в деле Тюрина. Тюрин в Англии. Его не выдали, видя какие безобразия творятся на суде. Следователи Маслов или Соболев дали в суде показания, как велось следствие. А сейчас ещё добавилась запись разговора Энеева и Михалева – дашь показания на Барсукова, на Меркулова, на Тюрина, и получишь 500 тысяч долларов! Англия не выдаст Тюрина – вещи не вернут. Обокрали – значит, уверовал.

Теперь квартиру хотят отнять. Торг идёт: показания или квартиру. По квартире суд должен был решить.

Во-вторых: есть показания Дрокова и есть записанный разговор Дроков – Шенгелия, где говорится, что Шенгелия причастен к убийству Орлова. Убили его в машине, около его дачи. Телефоны, по которым вызывали Орлова – все из окружения Шенгелия. Лопату, которой убили Орлова, Шенгелия выдал через три года. От Пипченкова Шенгелия откупился деньгами, но сейчас дело Орлова ведёт не Пипченков. А покойного Орлова включили в 210-ю вместе со мной. И в этом разговоре он говорит о надуманности его показаний по поводу двух автоматов, которые якобы у него просил Дроков, а я сказал ему, что автоматы нужны, чтобы убить Васильева, чтобы легче в судах было судиться. На этих показаниях меня арестовали 7 лет назад и держат. А мы здесь в суде документально знаем, что оружие было еще в 2005 году, а Шенгелия говорит про апрель 2006 года. Нужны были любые придуманные показания. Он их дал, получил 2,9 года. Я и Дроков за такое же рейдерство получили 14 и 15 лет. Интересно в суде было бы узнать про автоматы. И о том, что он содержал на зарплате трёх следователей – Иванов (Лиса), Петухов, Петренко.

А кто главный рейдер в СПб.? Кого первым посадили за рейдерство – еще за эпизоды 2003 года? Все начинал Шенгелия. А что потом, после его сделки, Барсуков, Дроков.

«У Казанского» — людей продержали в СИЗО 1,5 года, отпустили и возбудили против грузин. Сыч ещё был. Тоже отпустили.

О ничтожности доказательств.

Шенгелия, Старостин, Энеев держали на содержании следователей, которое вели данное уголовное дело.

Энеев: «Мне какую зарплату объявить?» (следователю Иванову)

Шенгелия: «Это нам надо поговорить. Сесть и с Лисой поговорить».

Энеев: Понял. «Так Лиса уже подошел. Все, пока».

Энеев: «Новый следователь появился, Петухов Дима. Возьмем его на зарплату».

Энеев – Денисову (опер): «Я Михалёвым сказал, чтобы они общались с твоим тёзкой Петуховым».

Следователь Пархоменко, который допрашивал свидетелей по убийству Орлова, где подозревался Шенгелия, потом, после увольнения, работал у Шенгелия.

Есть показания Дараселии, что Шенгелия заплатил 50 тысяч долларов Пипченкову, чтобы не возбуждал по Орлову уголовное дело.

Есть показания Дараселия, что Шенгелия записал на диктофон прокурора Шляеву, которая его инструктировала, какие надо давать показания в суде на меня.

Еще раз о ничтожности показаний людей, находящихся в местах лишения свободы и выговаривающих себе послабления. Это Старостин, Асташко, Цыганок – которые привязаны статьей 210. Это дело длится с 2005 года. Следствие отменяло эту статью – копия у меня на руках. Но пресса подняла шум. Нам 7 лет говорили о 210 и отменили! Тогда Маркин сказал, что подделка была. И вновь возбудили 210. Асташко и Старостина осудили в особом порядке – за показания на меня в этом суде.

Помимо этого, вы видели, их привезли в наручниках – они отбывают срок. Старостин – за убийство – он сам стрелял в потерпевшего, но договорился со следствием, и вместо себя подставил своего сводного брата. У Цыганка такая же перспектива – осудиться в особом порядке. К Цыганку применялись угрозы, неоднократные избиения оперативниками (Захаров, Денисов) в ИЗ 99 / 1. В 2008 году его посадили в камеру с п/ж Пыляевым, и тот избил его. Мы это на суде слышали. На зоне сейчас над ним полный контроль, так как брат Старостина с ним на одной зоне и полностью над ним властвует. В «Крестах» его сажали в спецкамеру и говорили, что убьют и не за 50, а за 10 тысяч долларов.

Все трое привязаны 210 статьей и находятся в тюрьме. Цыганок сказал на меня, что требовали следователи. Но и очень внятно рассказал про ноу-хау Шенгелия, так как он с ним занимался рейдерством и являлся кандидатом юридических наук. Видимо, следователи забыли это оговорить. Все делал Шенгелия заранее, а потом уже делал, никто не знал.

Старостин – официальный лжесвидетель. Я полностью согласен со свидетелем Потаповым, который нам говорил по видеоконференции. На всех трёх процессах он дает показания – везде разные, удобные следствию. Надо сказать, что я самый главный – пожалуйста. Надо сказать, чтобы подтвердить версию следователя – говорит, что с водителем Шенгелия Фроловым получил с меня 3 тысячи долларов за оформление магазина, за который меня осудили. Говорит, что приезжали и получали. Где охрана-то у меня была? Как это возможно?! Не было – был один. Это всё происходило в судах. Там 10 тысяч долларов – тут 100 тысяч долларов!

Он и здесь напридумывал, что записанная встреча в «Европе», о которой мы выяснили, что была она в 2004 году — разговор якобы о переоформлении Терминала! Автоматы уже после этой встречи – через 2 недели. А сама встреча – после оформления. А оформление – мы документально подтвердили и замдиректора Терминала Белов сказал – было в марте 2006 года. А автоматы лежали в гараже с ноября 2005 года.

Просто он должен был озвучить в суде тему о захвате Терминала с привязкой ситуации с разговором в «Европейской». А раньше во всех судах такое же происходило, и никто не смотрел ни на даты, ни на нестыковки.

Зачем сейчас его привели? То, что он говорил, с фактами не стыкуется. А как он отвечал, изощрялся? К нему подходит, что в борьбе за существование выживает не сильнейший, а подлейший. Ложь у них – оружие защиты. Оно порождается страхом. Это относится к Шенгелии, Энееву, Старостину, Михалёвым.

Специальное российское изощрение – мучить с помощью правосудия, а не судить одним судом. Свидетели одни и те же, а показания разные надо давать.

Впереди ещё уголовное дело. Про 210 я уже говорил. Свидетели все те же. Фабрикации продолжаются. Мы не смогли допросить в суде очень важного свидетеля Энеева. За лжепоказания на меня ему дали 7 лет и 4 месяца условно. Его арестовали через полгода после моего задержания, с поличным – вымогал деньги. Захаров, Пипченков,  а затем и суд перевернули все с ног на голову – 10 человек было на встрече, на которой я якобы вымогал. 9 человек из 10 – и на следствии несколько допросов, и в суде – сказали, что было на самом деле. Но поверили одному Энееву.

Священник выступал в суде и говорил, что по его просьбе была встреча. Чтобы прекратить вымогательство Энеева. Запись разговора есть. Нет, поверили только Энееву. А мне дали 15 лет.

Мы знаем, что ещё со времён Ветхого Завета должно быть, как минимум, два свидетеля. Правильно. Вторым свидетелем был Старостин, который всё слышал от Энеева и ещё от кого-нибудь – от кого надо, от того и слышал. Он такое слышит постоянно. За последнее время он, как «ценный свидетель следствия», участвовал в более чем пяти процессах вообще незнакомых ему людей. Но везде он от кого-то что-то слышал.

Энеева судили в особом порядке. На суд пришло 50 следователей и оперативников, на всякий случай. Суд — через колено. И после этого Энеев становится одним из главных действующих лиц…

Игорь Николаевич: быший мент, ОПГ, бандитизм. Пришло время поселок.

Энеев: «Он явки пишет на Культяпу (хочу обратить внимание, как меня называли, а «Усатым» называли Сталина – я на День Победы фильм смотрел) два трупа. Фактура, кто где участвовал. Он сидит, мент, в зоне и хочет на УДО. Пусть придут и допросят того человека».

Это Энеев говорит рядом сидящему следователю.

Игорь Николаевич: «Там тоже фактурно будет» (не то, что показания, а просто скажут конкретно – кто, что и где).

Вот так все и происходит. Помимо этого мы знаем из показаний Дрокова, Маслова, Соболева, от Азаркевича с его документами.

Энеев сейчас отбывает условный срок – 7.4, находится под госзащитой. Он – свидетель обвинения, в деле есть его допросы. Нам его не вызвать – госзащита. А суд? Суд не захотел – отнесся формально. 2 раза на один и тот же адрес запрос сделал, а он там пять лет не живет.

Я уже давал показания и говорил – ни о каком рейдерском захвате не могло быть и речи! Я знал, что такое Терминал – где он располагается, как охраняется. Я был у истоков. То есть вместе с Ледовских и Рыбкиным через оффшорную фирму был учредителем. Болотник, замгендиректора Терминала, подтвердил присутствие Ледовских и Трабера, о которых я упоминал. На записи в «Европейской» я ни разу не сказал, что Васильев должен мне – «нам должен». И я знал, что захват Терминала – это безумие.

Именно я задал вопросы Болотнику, так как знал суть. На которые тот ответил – и о пограничниках, и о линейном отделе милиции, и о частных охранных структурах. Я об этом знал. Как я мог иметь мысль захватывать? Мы не исследуем захват. Но мне вменяют, что я хотел убить Васильева, чтобы захватить Терминал. А там же ещё и госкапитал, о котором я тоже знал, так как город участвовал через ПТК, в котором у него была доля. Белов, зам генерального директора, подтвердил это (я говорю про ПТК). Белов ответил: «Безусловно, по данным реестра, ПТК являлось одним из учредителей». Также Белов подтвердил и про 5 кипрских компаний, о которых я говорил, что одна из них была моя и Ледовских. И я знаю, что такое компания в оффшоре. Никто без меня или моего засекреченного распоряжения никак и ни за что не переоформит компанию. Какой захват? Я все знал. Терминал – стратегический объект с федеральной программой.

Я говорил, что ещё с конца 90-х знаю всех братьев Васильевых – Бориса, Александра и Сергея. Когда их арестовывали, я нанимал адвоката Колкина. Они все боксёры. Лучший — как боксёр – Борис, он был чемпионом Ленинграда. Старший — Александр.

Из показаний Белова: «Представителями кипрских компаний являются братья Васильевы Борис Васильевич и Александр Васильевич. Принимали все ключевые решения на годовом собрании в 2006 году». Это было всё официально.

По логике следствия, надо было убить и братьев, чтобы захватить Терминал. Но и это бесполезно – пришли бы другие, кому доверено.

Васильев Сергей при встрече со мной никогда меня не обвинял в причастности к покушению на него. В его показаниях этого тоже нет.

Протокол:

«Васильев мне не сказал о мотивах покушения» (Скигин).

«По обстоятельствам покушения пояснить не могу» (Белов).

Услышали от Белова о захвате через суд Дагестана. В деле этого нет. Так ясно, что следы приведут к Шенгелия – его юристы занимались, и остались следы. Без следов никак. Но это следствию не надо. Эти бумаги кто-то приставам привозил. Пусть, как сказали в суде, что такого решения не было – подделка. Но с подделкой кто-то пришёл? Почему об этом узнали только здесь? Иначе всё обвинение рухнет. Только Шенгелия.

А Васильева, как я сейчас понял, просто развели на деньги. Раз он заплатил 2 млн долларов этой шайке — Энееву, Шенгелия, Захарову, Пипченкову. А ему сказали, что это всё – Михалёвым. Мои адвокаты отправили и ему записи всех разговоров. Где говорят Михалеву: «Сскажешь, что ты получил 2 млн долларов» (Энеев).

Михалёв: «Ты говоришь насчёт этих двух. Он хочет два дать, они тебе пойдут?»

Энеев: «Может быть, какая разница?»

Михалёв: «Мне никакой, главное, что ты мне сказал».

Энеев: «Я просто тебе говорю, чтобы ты имел ввиду наш разговор, что первые были, это 2 млн».

Михалёв: «Я помню».

Энеев: «Когда дашь данные сестры?»

Михалёв: «Хочешь, пришлю через полчаса».

Энеев: «Пришли, они мне нужны будут. И ты должен сказать про Кумарина (не про Усатого), про Чудного, чтобы все чётко было, чтобы не врубить заднюю».

Михалёв: «Всё будет чётко. Сначала идет наш процесс» (это где в особом порядке они наговорили на меня и получили 500 тысяч долларов, а за показания в этом суде должны были получить ещё 500 тысяч долларов).

Энеев: «Я знаю. Захаров к тебе не приходил? (ещё один дольщик, уже отстранённый от дела, но любящий доллары), и заодно: подготовь, что надо говорить в суде!»

Вот увидит и услышит, а он знает голоса – может, поймёт, куда ушли его деньги. А ещё они хотели возбудить уголовное дело по изнасилованию, так как Васильев уже сидел за изнасилование – тоже чтобы получить больше денег. И называли его: «Фил Педофил».

Белов подтвердил и фамилию Шариков, которого я назвал. Умер. Очень ценный наш свидетель. Сколько умерло в этом процессе? И своей ли смертью? Рыбкин, Баскаков, Песков, Шариков, Юрцев.

Зная все, что я перечислил, хочу сказать, что захват Терминала – это нереально. Я говорил еще, что это безумие. Я не считаю себя безумным человеком.

На меня нет ни одного показания. И быть не могло. Кроме как от заинтересованных лиц, находящихся в местах лишения свободы и нуждающихся в послаблениях. Энеев, Шенгелия, Старостин, Асташко, Цыганок, Рыбкин, Баскаков, Меркулов, Корпушов, Михалёвы, Ежов, Игнатов. Может, ещё кого забыл… Да, в других делах – Маковоз и 10 человек, Марыч, Глущенко и т.д.

Мы не будем грозить им мщением. Но представим мстить за себя Судящему праведно. Наше спасение осуществляется через тех, кто нас обижает, кто против нас враждует. Это польза. Бог нас смиряет. Вся цель нашей жизни – приготовление к спасению.

Можно и так всё воспринять. Благо, что я пострадал, чтобы научить их Законам Твоим.

Меркулов.

Я не хочу оценивать его поступок.  Я уже говорил – всех переломали – кого физически, кого психологически. Не осталось ни одного. Очень примечательные моменты в его показаниях и в показаниях Шенгелия. В деле есть целый столбец – строчек 15 с точностью до запятой и переноса слов – совпадают у Шенгелия и у Меркулова. Про 15-ю налоговую и т.д.

Газета «Тайный советник». Шенгелия смеется, что Барсуков у своих якобы знакомых корреспондентов печатал про него, что он – рейдер. Шенгелия был на меня за это зол и дал нужные следственному комитету показания. И Меркулов сказал, что в «Тайном советнике» вышла статья, будто он замешан в покушении на Васильева. И приехал ко мне выяснять, что мои знакомые такое печатают. То есть обвинить меня, что это с моих слов.

Здорово получается — я корреспондентам рассказываю, через кого я заказываю Васильева. Такое впечатление, что Меркулов не задумывался, о чём говорит. Но это же берд – с газетой. А то, что Чистюхин нам на видеоконференции рассказал – оружие уже лежало. И про Тюрина он не стал отвечать – а почему он отправил меня к Тюрину? Меркулова вынудили. Придумали за него согласованные показания с показаниями Шенгелия.

Ни для кого не секрет, что он хочет судиться в особом порядке – не хотел вместе со мной. Он сам об этом говорит. И судья Туманова в суде здесь сказала ему – больше чем ему вменено, не вменят. Чтобы не беспокоился. У него статья не такая, как у нас всех. Вот и причина, и смысл его слов. Я думаю, он кого-то выгораживает. Кого-то скрывает. Кого-то боится. Он в чём-то признался, якобы был разговор со мной. Как сказала даже судья, что ему не вменят то, что вменили нам. Ничего не изменится.

Наши узы осветила Церковь – я крестил его ребенка. И несмотря на это, он продолжает говорить неправду. Своё положение не улучшает, а моё делает печальным.

Я всегда с ним был в хороших отношениях. В Москве всегда он меня встречал. Не ругались. Бизнес не делили.

Сломали парня. Кто-то его запугал. Мы с ним оба верующие, молимся. Знаем, что такое грех. У простых, даже малознакомых людей, и то в моменты тяжестей жизненных бывает простая человеческая солидарность. Вот для меня это и загадка, зачем он говорит неправду, если ему это не помогает. Значит, есть более весомые причины – кого-то он покрывает.

У меня не было и нет с ним глубинного противостояния добра и зла. Почему он так делает, не знаю. Я думаю, что хватит человеческой мудрости и способности для того, чтобы понять всю эту ситуацию.

Корпушов.

Водитель и охранник Меркулова. И в Москве, сколько раз я был, он всегда был с Меркуловым. И в Петербурге.

Я с ним не общался. Здоровались. Один раз он меня сопровождал в поезде из Москвы. Он был с оружием. Никакой Песков не мог звонить и просить, чтобы меня Корпушов  сопровождал из Москвы. Никогда не было, чтобы Корпушов был без Меркулова со мной (это подтвердил сам Корпушов). Следствие нашло билеты, что мы ехали вместе в поезде. Никто не отрицает. Но XXI век — e всех телефоны. Посмотрите, кто кому звонил!

Корпушов тоже хотел судиться особым порядком. Поэтому непонятно — не только мне, но, думаю, никому — что мой вопрос: «как дела?» – он понял, «как идёт подготовка к покушению?» (это в показаниях). А разговор о покушении был позже этой поездки. Это что? Как это назвать?

Это не его слова. Это Следственный комитет так придумал. А прописан где Корпушов? Где-то в Вырице. И конечно, знал, где живёт Васильев. Со слов свидетелей известно, что дворец Васильевых знают все. А куда девать показания Асташко и Старостина, что Асташко показывал по просьбе Дрокова, где живёт Васильев? Эти показания были ещё до того, как задержали Корпушова.

Корпушов сам говорит, что в чём-то помогал Михалёвым и Пескову, который якобы всё организовывал. Если это так, а он ездил смотреть в Петербурге, где живёт Васильев — то информацию, где загородный дом Васильева, узнали бы у Корпушова.

Михалёв Андрей говорит, что в конце, то есть в декабре, 2005 года выезжал в Питер и встречался с представителем заказчика Корпушовым. Если это так, то зачем городить Асташко и Старостина? Здесь нет Пескова, а есть Кузнецов. После нового года Михалёвы и Ежов только приехали в Питер (а оружие в гараже и моя поездка в поезде?). Корпушов показывал, как наблюдать за Васильевым и неоднократно показывал Васильева, в т.ч. в «Европе».

Корпушов давал показания через 7 лет. Поэтому и насочиняли про Пескова, который якобы руководил службой безопасности на заводе и руководил заказом. Много ссылок на завод. Тюрин там то же работал начальником службы безопасности.

«Мне позвонил Тюрин и сказал, что до меня не может дозвониться Песков». Но ни Меркулов, ни Михалёвы не говорят о Пескове. Завод обанкротился и закрылся в 2004 году. И вот показания Меркулова:

«После 2004 года мы (с Тюриным) продолжали общаться, но уже совместной деятельности никакой не вели». И только в 2008 году Меркулов случайно узнал от Корпушова, что идейным вдохновителем был Песков.

«Когда я был еще совладельцем завода «ЛСТ металл», Тюрин работал начальником службы безопасности, заместителем у него был Песков, а Корпушов на том же заводе исполнял водительские поручения». Приплыли ребята. Это было в 2004 году. Забыли? Нам нужен 2005 год.

Корпушов.

Но на заводе остался цех, реанимированный Меркуловым.

Там производились окна пластмассовые. Я как бы продолжал с ним работать. Но неофициально. А с Тюриным Меркулов уже не вёл совместный бизнес. Завода не было, Пескова не было, Тюрина не было. Меркулов переехал в Москву. Установлено банкротство – 2004 год!

Корпушов говорит, что о многих вещах вначале не знал и не говорил. А потом, в процессе, на вопрос адвоката Афанасьева ответил: «Вначале точно нет. Это я уже в процессе узнал». Судья спрашивает: вот, из Ваших показаний я правильно поняла, что Тюрин и Песков работали в охране этого завода, где Вы работали, и Вы сказали, что Песков находился в подчинении у Тюрина? Ответ: да, был его заместителем!

Какой завод?! Если тот, который реанимировал Меркулов, то там не было ни Тюрина, ни Корпушова – об этом в суде говорили и Меркулов, и Корпушов.

Завод закрыли в 2004 году. А мы ехали (документально установлено) 25 ноября 2005 года – билеты есть. И Михалёвы приехали в декабре 2005 года – тоже установлено. Какой Песков?! Никто из рязанских – ни Ежов, ни Игнатов, ни Михалёвы, ни Старостин – никто не говорит про Пескова! А их арестовали вперёд, и они все говорили. Где распечатки телефонов? – по распечаткам же нашли Михалёвых. Почему в деле нет распечаток? Это не странно?

Как вычислили Корпушова, Меркулова, Тюрина, Михалёвых? По телефонам. По распечаткам. Почему тогда Песков, он ещё, наверное, был жив, не попал в эту обойму? Просчёт следствия? Где распечатки? Завод закрылся в 2004 году, а не в 2005 году. Все якобы скрывают от Меркулова, что Корпушов, Тюрин, Песков, Михалёвы получили заказ. А заказ-то получил якобы он. Странно. Такие засекреченные!

Меркулов так и не ответил адвокату Афанасьеву: почему он к Тюрину отправил Барсукова? Вот Барсуков, по версии следствия, вслух предлагал Рыбкину, Баскакову, Меркулову убить Васильева. Искал автоматы у почти незнакомых людей Шенгелия. Барсуков делал все открыто.

Напомню, как судья меня тормозила, когда я выяснял у Корпушова, что он ни разу без Меркулова меня не встречал в Москве – с 2001 года, когда крестил сына Меркулова, рожденного в день моего рождения. «Давайте, Барсуков, Вы не будете рассказывать» — скрывает.

Какой Песков звонил? И в помине никогда не было Пескова! Ни разу Корпушова не было без Меркулова. Он это подтвердил (Корпушов). Зачем Песков?

Я спрашиваю, как получилось, что мы ехали 25 ноября 2005 года в поезде, и Корпушов подумал о событиях, которых еще не было – они появятся в 2006. Посмотрите билеты. Судья: спокойно, посмотрим. Я говорю – я спокоен. Туманова видит, что подтасовка здесь – показания и билеты у нее перед глазами – и всячески сбивает меня и присяжных.

Владимир Барсуков (Кумарин), 21 мая 2014
Поделиться