Межведомственное противостояние силовиков меняет направление расследований

В силовых верхах продолжается упорное противоборство Генпрокуратуры и Следственного комитета. Нельзя сказать, чтобы в их позициях существовали какие-то принципиальные различия. Те и другие действуют в духе укрепления вертикали, уплотнения федерального контроля над северной столицей, выкорчёвывания внечиновных центров влияния («ночных губернаторств»). Но конкуренция силовиков рождает острые противоречия. В духе докторов из известной сказки про Чиполлино: «Какой это осёл прописал артишоки? Лечить надо свежим салатом!»

Руководитель выездной бригады Следственного комитета Олег Пипченков переводится на новую должность в аппарате СК по Центральному федеральному округу. Пипченков покидает Петербург вместе с двумя заместителями — полковником Николаем Шалаевым и капитаном Андреем Бажутовым. Первый вёл дела, связанные с «тамбовским сообществом», второй расследовал убийства медиабизнесмена-тележурналиста Владислава Листьева (Москва, 1995-й) и северо-западного топливного магната Павла Капыша (Петербург, 1999-й). «Успехи» следствия на этих направлениях общеизвестны – полное торможение…

Оперативно-следственная группа, направленная в Петербург, была сформирована в конце лета 2007 года. Изначально она была «заострена» в конкретном направлении – «тамбовское ОПС» Петербурга, «рейдерские» дела. Фактическим инициатором её создания явился генпрокурор Юрий Чайка, откровенно высказавший недоверие петербургским правоохранительным органам. Чайка посчитал, что дело Владимира Барсукова (Кумарина), арестованного в августе 2007-го, не должно расследоваться в городе, где он считался «ночным губернатором». Москва подключила своих: оперативную сторону в ОСГ возглавил полковник МВД Геннадий Захаров, следственную — Олег Пипченков (не говоря о том, что непосредственно задержание Барсукова осуществлял переброшенный по воздуху из Москвы «ЗУБР»).

Барсукова осудили в ноябре 2009 года. Ожидались грандиозные разоблачения, связанные с крупными рейдерскими захватами и заказными убийствами, однако обвинения свелись к двум эпизодам с не самыми впечатляющими объектами – рестораном «Петербургский уголок» и магазином «Смольнинский». По ходу следствия, суда и после приговора в питерских бизнес- и иных кругах не раз высказывалось недоумение. Особенно в связи с тем, что обвинение построено на свидетельских показаниях такого деятеля, как Бадри Шенгелия. Ранее судимого за сходные деяния и лично заинтересованного в обвинительном вердикте.

Бригада Пипченкова тем временем всё глубже укоренялась в «тамбовско-рейдерской эпопее». Её раскручивание превращалось в дело престижа. Движение напролом к цели – судам и приговорам – доводило до громких скандалов. Наибольшую известность получила история с Олегом Маковозом: осуждённый за убийства на 23 года, он оказался в свидетелях против Барсукова и свободно гулял по Петербургу с разрешения следователя. Олег Пипченков был даже временно отстранён от дел, но скандал удалось спустить на тормозах, несмотря даже на коллективное обращение группы петербургских адвокатов к президенту России. Затем последовало покаяние следователя Михаила Маслова, публично объявившего об уходе из органов, дабы не применять методов Пипченкова (выжимание лжесвидетельств в деле о мошенничестве с недвижимостью «Мебельного торгового дома»). Дополнительного масла подлила в огонь история с бизнесменом Олегом Рифертом, обвиняемым в хищении акций оборонного завода «Арсенал» — возникли слухи, что подследственный финансировал лечение одного из следователей… Такое сгущение для одной бригады оказалось всё же чрезмерным. Пусть через повышение, но Олегу Пипченкову приходится оставить Петербург, а также дела «тамбовских рейдеров».

В самих этих делах также происходят серьёзные подвижки. Практически одновременно с уходом (или скорее – уводом) Пипченкова перед Бадри Шенгелия замаячила перспектива превратиться из свидетеля в обвиняемого. Во всяком случае, досудебное соглашение о сотрудничестве с его ближайшим партнёром расторгнуто Генпрокуратурой.

Общее руководство расследованием переходит к Ирине Доценко, которая известна строжайшим соблюдением процессуальных норм и ведением дел не по политической целесообразности, а в русле сухой законности. К играм с такими свидетелями, как Шенгелия, она относится весьма негативно. Эта перемена может коснуться целого ряда персонажей, заготовленных обвинением на следующие «процессы Барсукова». И соответственно, размыть «доказательную базу», несколько лет создававшуюся усилиями граждан, подобных Шенгелии или Маковозу.

Это не говоря о том, что Генпрокуратура в своих «контрах» с СК может и возвращать дела на доследование. Так или иначе, появились явственные признаки возвращения «тамбовских» дел из Москвы в Петербург. Парадоксально, что это происходит не без участия Генпрокуратуры, глава которой четыре года назад забирал их из Петербурга в Москву.

Поделиться